Я проводил его взглядом. Честно сказать, этот Анфим был даже мне симпатичен — мозгами он шевелил довольно резво, и при этом не боялся принимать решения. Как Тёмный Жрец, я отлично понимал, что в армии таких как раз и не хватает.

Суета в постоялом дворе стала смещаться в нашу сторону. Вокруг связанных пленников и рядом со мной появилось гораздо больше воинов, и мне в спину снова уткнулись сразу несколько клинков.

Ну, ясно, царь идёт сам лично посмотреть на заговорщиков… Да где же этот Виол, маюнов сын?

Глава 22

Оказывается, Виол очень похож на своего отца. У Нереуса была южная смуглая кожа, иссиня-чёрные волосы под тонкой изящной короной, и длинная кудрявая борода, уложенная ровным прямоугольником.

Правда, сам бард так и не объявился, поэтому внешность царя вызывала у меня желание схватить за эту бороду и оттаскать. Казалось, что это Виол просто так располнел и замаскировался.

Свита царя была не менее интересной.

За его спиной шёл самый настоящий паладин в золотых доспехах, наплечники этого громилы покачивались на уровне головы Нереуса. Я чувствовал пронзительный взгляд из прорези глухого шлема, прочёсывающий нашу компанию, при этом он нервно держал руку на мерцающей рукояти меча, висящем на поясе. Сила паладина заметно надавила на мою ауру.

Мысленно я сразу абстрагировался от своей тёмной сущности, которая так или иначе иногда о себе напоминала. Кольцо на моей руке так и было прикрыто светлой тканью, при этом и ночь, царящая вокруг, очень помогала — попробуй учуять запах Тьмы, когда вокруг царит темнота.

'А я что? Обычный бросс. Немного маг, немного лиственник, немного воин… А, ну и немножко бог, совсем чуть-чуть.

Но я не Тёмный, нет-нет, что вы, господин паладин.'

Эти мысли вызвали у меня улыбку, и вот её согнать со своего лица я смог с огромным трудом.

Нереуса сопровождала ещё и пара магистров — их ранги чувствовались мной, как набегающий в лицо ветер. Один был очень похож на Анфима, тоже гладковыбритый, с длинными светлыми волосами, но в голубой мантии с широкими наплечниками. Весь его наряд отливал золотыми узорами и мерцал искорками магии — в основном, насколько я понял, воздушной.

Глаза беловолосого изучающе скользили по толпе связанных, на мгновение задержались на мне, и я почуял, как мои внутренние контуры чуть ли не свернулись в узел от такой мощи. Он опирался на резной посох, одного взгляда на который мне хватило, чтобы понять, что там запаковано столько магии, что можно пол-Солебрега разнести.

Да, жёсткий противник, и шрам на его щеке явно заработан в бою. Впрочем, Агата Ясная, будь она тогда в пещере полна сил, была бы не менее опасным противником. И не сидел бы я тут…

Вторым магистром был высокий дородный мужчина, черноволосый, но бледный, как поганка. Мантия его была красного цвета, с яркой огненной оторочкой, где золото казалось расплавленным. Высокий воротник подчёркивал его тонкую шею, где виднелись чёрточки синих вен.

Шея и вправду казалась неимоверно тонкой, и поэтому голова казалась какой-то массивной погремушкой. Руки он прятал под мантией, сложив на груди, и смотрел на собравшихся здесь заговорщиков с жутким презрением.

— Отщепенцы! — он плюнул под ноги одному из пленников, — Грязь!

Признаться, именно сейчас мне стоило неимоверных усилий никаким образом не выдать себя. Просто я мгновенно понял, что это — настоящий Тёмный Жрец, причём он с трудом сдерживал свою силу.

Окружающим магам эти всплески могли показаться обычными вспышками гнева, потому что злость имеет схожий с магией Тьмы запах. Этот магистр потому и показывал себя таким импульсивным и несдержанным, чтобы никто ничего не заподозрил.