Зато сбоку показалась тень. Неожиданно кромешный щенок выскочил из зарослей и оказался совсем рядом, не побоявшись даже воды. Его нырок не вызвал ни брызг, ни кругов на поверхности.

В воде он выглядел, как тень приближающейся акулы. Щенок покружил вокруг моих ног, затем вынырнул, зависнув в воздухе чёрным пятнышком возле топорища. Цербер очень старательно обнюхивал рукоять, двигая тенью носа по всей её длине.

И топорище даже сквозь грязь, в которой оно было густо измазано, слегка замерцало. Будто тень листвы, колышущейся ветром, упала на него.

— Дом-дом-дом… — вдруг прошептал щенок, и нырнул внутрь.

— Смердящий свет! — вырвалось у меня. Ну, в примитивной разумности цербера я не сомневался, но вот увидеть это воочию пришлось впервые.

Непроизвольно я махнул оружием, словно пытался из него вытряхнуть щенка.

— Вылезай!

Тот только тявкнул, на конце топорище вместо лезвия показались белые зубы, окружённые тьмой. На миг оружие стало похоже на топор, только с чёрным лезвием в виде собачьей головы, которая тут же исчезла.

Я опустил рукоять в воду, тщательно ополоснул. Вытащил.

Дерево было довольно потёртым. Сверху, у пустого навершия, красовался вырезанный месяц. Ниже, по всей длине, столбцом шли руны, и они казались мне знакомыми, только исковерканными.

Я узнаю этот язык! Кажется, это мой родной, бросский, только сильно устаревший.

— Хмо… — начал я, и упавшим голосом закончил, — Хморок. Да твою ж мать!

Кое-как справившись с именем, я попытался прочесть остальные руны.

— Ночь… это точно ночь. А это… ж… дж-ж-ж… а-а-а, варвар, вестник тупости! — я шумно выдохнул, поняв, что не могу прочесть.

Зато теперь я чуял, что предмет непростой. Только мне не хватало магического чутья для полной проверки — будь я Тёмным Жрецом, сразу бы прочитал всю суть этой вещи.

А сейчас у меня только интуиция. И она мне говорила две вещи — это топорище связано с северным богом, и моя эпопея с шуткой про Хморока только начинается. Чёртов бард, это точно он виноват.

Кстати, о барде — если он это не прочтёт, прибью его. А Креона там как?

Мысли об этих двоих заставили меня развернуться. Я ведь совсем забыл о них, понадеявшись на Мавшу, а она что-то не спешила направлять их ко мне.

Выбравшись на берег, я хотел было уже исчезнуть в траве, но в последний момент остановился. Хитрость Десятого ещё никуда не делась — как говорится, есть ещё тьма в моих темницах.

Повернувшись, я с ухмылкой поднял топорище и громко произнёс:

— Благодарю за подарок, великая Мавша, — я не поклонился, а уважительно кивнул. Выдержав паузу, я продолжил, — Скоро я буду на юге, у моря. Надеюсь, ты вспомнишь о своём долге?

Поверхность озера резко забурлила, и оттуда показалась голова кикиморы с круглыми от возмущения глазами. Её неразборчивый рык сложился в какое-то подобие: «Что-о-о-о⁈»

Чудище рванулось к берегу. Я не двигался с места, спокойно глядя на приближающуюся кикимору. Она не посмеет.

Крокодилья морда взревела в нескольких сантиметрах от моего лица. Ну, возмущение Мавши можно было понять — она думала, что откупилась этим топором.