Когда музыканты заиграли, Хизер взглянула на отца и Шерри.

— Вы ведь собираетесь танцевать, не так ли?

— Музыка здесь больше для фона, чем для танцев, — объяснила Шерри, хотя сама отнюдь не собиралась отказываться, если бы Коди пригласил ее. Однако она уже знала, что он не слишком-то любит танцы, так что на приглашение рассчитывать не приходилось.

Сначала принесли салаты и покрытые хрустящей корочкой гренки. Хизер с жадностью набросилась на свою порцию, и, когда Шерри взглядом попросила ее есть помедленнее, девочка вытерла соус с уголков рта и невинно пожала плечами.

— Я слишком проголодалась, чтобы ковыряться в тарелке, как это, похоже, собираетесь делать вы.

Аппетита у Шерри совсем не было, хотя это казалось довольно странным, ведь еще час назад — до того, как Коди вернулся в гостиницу, — она чувствовала голод. Девушка испытывала некоторое разочарование, что он к ним присоединился, так как теперь даже превосходный ужин не мог доставить ей удовольствия. Однако, несмотря на ту неловкость, которую она испытывала в его присутствии, в глубине души Шерри была очень рада, что может провести этот вечер с ним и Хизер.

Подали основное блюдо, и Шерри была несказанно благодарна Хизер, которая в течение всего обеда болтала без умолку. Она говорила обо всем подряд, включая их поход по магазинам, останавливаясь только для того, чтобы прожевать очередной кусок омара. Коди, казалось, полностью сосредоточился на еде, лишь изредка бросая краткие реплики.

И все же Шерри чувствовала себя не в своей тарелке. Похоже, Коди полностью отстранился от нее. Напряжение буквально висело в воздухе. Шерри не переставала благодарить небеса за то, что Хизер смягчала обстановку своей разговорчивостью.

Девушка едва прикоснулась к еде, однако ничего не пропало даром, так как Хизер, проглотив свой ужин, доела все и за Шерри. Пока девочка ожидала свой черничный пирог, Шерри, извинившись, удалилась в дамскую комнату. Подкрасив губы, она на минуту задержалась. Кажется, она начинала понимать этого ковбоя. Коди признался ей, что совершенно не рад тому влечению, которое он к ней испытывает. Но ведь и Шерри влекло к нему, и ей это тоже нисколько не нравилось. Она даже не знала, как справиться со своим чувством, которое день ото дня становилось все больше. Девушка всегда считала, что обладает достаточной силой воли, но сейчас ее защита дала трещину. Шерри пугало то, что чем дальше, тем труднее ей будет скрывать свои чувства, а это неизбежно приведет к катастрофе.

Она как раз возвращалась к столику, когда к ней подошел высокий мужчина. Их глаза встретились, и после некоторой заминки он заговорил.

— Извините, — сказал он, сконфуженно улыбаясь, — мы нигде раньше не встречались?

Шерри вгляделась в его лицо, и оно показалось ей знакомым, однако она не могла вспомнить, где и когда видела этого человека.

— Я не местная, — сказала она. — Впервые в Абелине.

Немного нахмурившись, мужчина назвал свое имя, но оно ни о чем не говорило Шерри.

— Я должен вспомнить. Разве я вам никого не напоминаю?

Шерри еще раз пристально посмотрела на него.

— Может, немного, но точно я не помню.

— О, извините. Не хотел вас напрасно беспокоить.

— Да все нормально.

Когда она вернулась к столику, в глазах Коди читался вопрос.

— Ты знаешь этого человека?

— Не уверена. Он сказал, что его зовут Джек Бернсайд. — После паузы она продолжила: — Ему показалось, что мы уже встречались, но ни он, ни я не смогли вспомнить, где и как это произошло. Жаль, ведь у меня хорошая память на лица.

Коди фыркнул.

— Ты что, не можешь отличить ложь от правды? Этот парень никогда тебя не видел — просто хотел познакомиться.