— Можете присаживаться за столик, месье, у нас у стойки и за столом цена одинаковая.

Гость поблагодарил и спросил у бармана, где он может увидеть хозяина.

Хозяин «Хромого Жозефа» Йозеф Клопп сидел в это время в зале своего ресторанчика и читал «Последние новости». На посетителя он никакого внимания не обратил, мало ли их шляется, посетителей.

Три года назад в жизни Осипа Григорьевича случилось два значимых происшествия, одно — весьма неприятное, другое, напротив, счастливое. Клопп лишился ступни левой ноги, но обрел пенсию, которая позволила ему в этот весенний день не гоняться по узким нарвским улочкам за ворами и убийцами, а сидеть в собственном ресторане и заниматься ничегонеделанием.

Ступню Осип Григорьевич потерял в нарвском лесу, когда вместе с другими чинами Крипо брал банду известного в Эстонии налетчика Вадима Розенберга.

Розенберг со своими ребятами спрятался в лесной избушке, и чтобы никто их не беспокоил, установил на единственной ведущей туда тропинке противопехотную немецкую мину, которую захватил на всякий случай с ограбленного за несколько недель до этого военного склада. На эту-то мину старший ассистент криминальной полиции И. Клопп и наступил.

Когда он пришел в себя, то узнал, что ногу выше щиколотки врачи постараются сохранить, что банду взять не удалось и что родное министерство приняло решение представить его к награждению медалью ордена Белой звезды.

Медалью Клоппа так и не наградили, а вот страховое возмещение компания, где страховали всех чинов эстонской полиции, скрепя сердце выплатила. А вскоре Клопп получил еще один подарок: чиновники с улицы Пикк долго подсчитывали его выслугу лет, долго решали, стоит ли включать в нее службу в российской полиции, в конце концов включили и назначили Тараканову пенсию. Пенсия у него была хорошая. Маленькая, но хорошая.

На семейном совете, после длительной переписки с Кунцевичами, приняли решение ликвидировать все свои дела в Эстонии и уехать во Францию. Клоппы продали дом и молочную ферму, купили на вырученные деньги русский трактир «У дяди Жоры» на Поперечной улице в Биянкуре (в Париже аналогичное заведение стоило на порядок больше), перекрестили его в «Хромого Осипа» и стали наслаждаться французской жизнью. Иван с ними не поехал — он заканчивал медицинский факультет Юрьевского университета, а во Франции врачу с иностранным дипломом трудоустроиться было практически невозможно. Сын обещал навещать родителей.

Жизнь потекла сытная и спокойная, но… Какая-то вялая, что ли.

Брюнет подошел к Клоппу и представился:

— Инспектор полиции Жюль д’Эврэ. Разрешите присесть?

— Присаживайтесь, пожалуйста, — сказал Осип Григорьевич, откладывая газету, — что-то я вас раньше не видел. Недавно поступили на службу?

— Я раньше служил в провинции, в Биянкур меня перевели только месяц назад.

Подавальщица принесла пиво. Полицейский сделал большой глоток и поставил кружку на стол.

— Неплохое у вас пиво, — сказал он, промокая губы салфеткой.

— Стараемся, — ответил Клопп.

Инспектор вынул из кармана пачку сигарет и предложил хозяину.

Осип Григорьевич отрицательно помахал рукой и вытащил из пиджака пачку «Natacha» — лучших, если верить рекламе, русских папирос французского производства:

— Благодарю, у меня свои.

— Вы, наверное, слышали об убитой девушке? — спросил д’Эврэ, прикурив от позолоченной зажигалки.

— И слышал, и в газетах читал. У нас об этом происшествии только и говорят — в русской колонии последнее убийство случилось два года назад.

Лауру Фурро нашли зарезанной в подъезде собственного дома дней десять тому назад.