— Понятно. Получается, что после того, как мадемуазель Фурро несколько раз отказалась встретиться с М., он сам встретил ее и зарезал. Постойте… Нет, не сходится.

— Что не сходится?

— Да я уж подумал, а не Дмитрий ли это Навахин.

— Советский банкир, которого нашли убитым в Булонском лесу?

— Да. Но он мадемуазель Фурро убить никак не мог, его самого зарезали за день до ее смерти.

— Точно?

— Обижаете, господин Клопп. Я по долгу службы обязан следить за всеми выдающимися преступлениями рядом с моим участком, да и ориентировка нам приходила.

Глава 3

— И где это мы были? — спросила Настя-Анастасия, едва супруг переступил порог родного дома.

— К Пышману ездил, — ответил Клопп, вынимая из сумки и ставя на стол банку с выбитой на крышке «фирмой»: «P. KORKOUNOFF, 132, rue du Point du Jour. Boulogne-Billancourt (Seine)». — Огурчиков вот купил на пробу, говорят, не хуже луховицких.

— Чтобы съездить к Пышману и обернуться, надобно не более часа, а тебя не было в ресторане с двух. Мамзель себе завел?

— Ну сколько можно, Настя!

Осенью мадам фон Клопп должна была отпраздновать сорокапятилетний юбилей, грустила по этому поводу, стала посещать Institut de Beaute KEVA на рю Тронше и подозревать мужа в дружбе с посторонними женщинами.

— Кстати, а что это за красавчик с тобой сегодня разговаривал в ресторане? Сутенер?

— Да, в его кабак на Монмартре поступила свежая партия герлс, он привозил их фотографии и предлагал выбрать подходящую в мамзели. Где у нас газеты за прошлый месяц?

— В печке сожгла!

Жена ушла в спальню, хлопнув дверью.

Осип Григорьевич вздохнул, вспомнил, что об убийстве Навахина читал в «Иллюстрированной России», прошел в ресторан, снял с полки подшивку за текущий год, нашел нужный номер и углубился в чтение.

«Загадочное убийство Навахина.

Конец карьеры видного агента Москвы

В понедельник, пятого апреля, в Париже среди бела дня был убит видный многолетний помощник большевиков Дмитрий Сергеевич Навахин.

Прошла неделя, но тайна убийства Навахина остается неразгаданной.

«Навахина убил сумасшедший», — говорят одни. Но это ровно ни на чем не основанное абсурдное утверждение.

«Навахина убили из личной мести, одно из близких к нему лиц, имевших с ним дела», — говорят другие.

«Навахин был убит из политической мести», — и к этому добавляют — агентами ГПУ.

Очередные процессы в Москве, на которых истреблялись большевиками их вчерашние товарищи, заставляют многих поверить этой гипотезе.

Процесс 16-ти в Москве в августе прошлого года и процесс 17-ти в январе этого года перевертывают все понятия о большевиках, какие были до сих пор, и заставляют нас смотреть на них еще хуже, чем мы смотрели до этого.

Оказывается, важнейшие и ответственейшие деятели правительственных большевистских кругов повинны в буквальном смысле этого слова в предательстве России немцам и японцам. Оказывается, для борьбы со своими политическими противниками одни большевики устраивали убийства других большевиков, устраивали в России взрывы на фабриках и заводах, организовывали саботаж, предавали русские финансовые интересы врагам России — лишь бы только избавиться от своих внутренних политических врагов и занять их место!

Большевики на московских процессах превзошли все обвинения, какие русская эмиграция поименно предъявляла Ленину, Каменеву, Зиновьеву, Радеку и другим и до захвата ими власти, и особенно после.