В эмиграции Навахин появился вскоре после захвата власти большевиками. Он вращался в антибольшевицких кругах, но одним из первых стал завязывать сношения с новыми хозяевами России. В тяжелые для них годы он оказывал коммунистам огромные услуги за границей. Так, в 1922 году он с другими предателями, до того работавшими в эмиграции, открыто пошел навстречу большевикам во время Генуэзской конференции и оказал им тогда колоссальные услуги. Этим он заслужил такое доверие у большевиков, что смог вернуться в Россию, пробыл там на службе довольно долгое время и только год назад благополучно с финляндским паспортом явился в Париж.

Здесь он делается директором большевицкого банка «Банк де Пэи де Сюд» на авеню де л’Опера и является одним из главных агентов большевиков в сношениях с иностранцами и в устройстве их финансовых дел. В то же самое время он бывает и среди эмигрантов и старается организовывать среди них нужные для большевиков дела».

Осип Григорьевич отложил журнал и оглядел зал. За соседним столиком обедала княгиня Софья Алексеевна Волконская, бывшая фрейлина последней русской императрицы, а теперь шофер парижского такси.

Клопп дождался, пока княгиня дойдет до дижестива, и когда Софья Алексеевна потребовала рюмку водки, подошел к ней и поклонился:

— Здравствуйте, ваше сиятельство. Сегодня водка за счет заведения.

— Мерси. Отчего такая щедрость?

— Нуждаюсь в вашей помощи, — не стал юлить Осип Григорьевич.

— Ну что ж, помогу, коли смогу. Если эта помощь, конечно, не сильно дороже рюмки водки.

— Мне необходима всего лишь одна небольшая справка.

— Хотите узнать, что подавали ее величеству на завтрак?

— Нет, хочу узнать, далеко ли рю Клозель от авеню де л’Опера.

— Проспект Оперы довольно велик, вас какой дом интересует?

— Тот, в котором расположен «Банк де Пэи де Сюд». Номера я, к сожалению, не знаю.

— А дом на рю Клозель?

— Там, где почта.

Княгиня на секунду подняла глаза вверх и сказала:

— Почта через дорогу от банка, если выйти через задний двор.

— Спасибо, мадам. Может быть, выпьете шампанского?

— Благодарю, но нет, в это время дня я пью водку.

«Формально большевики выдают этот банк за французский, — писал дальше анонимный автор. — Большинство служащих в нем — французы, и при том не коммунисты. Но, конечно, там все ведется по указке большевиков некоторыми их агентами, в руках которых сосредоточены все банковские связи.

Много поработал на советскую власть один из директоров этого банка — Дмитрий Сергеевич Навахин. Он оказал и оказывал бы до сих пор огромные услуги ей и в банке, и вне его — среди французского общества.

Это был один из деятельнейших помощников большевиков заграницей и в их больших и малых делах.

Расследование дела об убийстве Навахина, без всякого сомнения, позволит познакомиться с закулисной стороной его сложной деятельности за последние годы и с его связями среди большевиков и иностранцев.

Эти разоблачения представят, конечно, огромный интерес не для одних русских, но и для иностранцев и прежде всего для французского общественного мнения.

Если расследование будет вестись удачно, можно будет ожидать сенсационных разоблачений. Будем с нетерпением ждать этих разоблачений!»

Не спалось. Осип Григорьевич поднялся, накрыл жену сползшим одеялом, вышел на заднее крыльцо, закурил.