— Еле нашел, господин комиссар! — с лица инспектора не сползала улыбка. Его новенькая кожаная куртка была вся в грязи, зато какие-либо прорехи на ней отсутствовали. — Пришлось весь подпол на четвереньках облазить.

Рош осторожно взял стилет в руки и с удивлением посмотрел на шофера:

— Да тут и кровь можно поискать, и пальчики ваши! Почему вы не утопили его в Сене?

Корнилов опустил голову:

— Жалко было. Он столько раз служил мне верой и правдой…

— Почему-то нас, шоферов, принято называть элитой. Считается, что мы зарабатываем какие-то бешеные деньги. Так вот, изволите ли видеть, в прошлом году из этой элиты шестнадцать человек с семьями уехало в Парагвай. А ведь от хорошей жизни на край света не поедешь!

Не спорю, были времена, когда мы зарабатывали недурно. Лет восемь-десять назад у меня выходило франков по 70 в день, а в те годы франк был не чета нынешнему! Но увы, от этих заработков остались только воспоминания… В прошлом году, до встречи с месье Солдатовым, я зарабатывал по 500–700 франков в месяц. Это при двенадцатилетнем стаже вождения такси! Вы пробовали жить на такие деньги? Уверяю вас, такая жизнь приносит весьма мало удовольствия.

Полицейских материальное положение Корнилова интересовало мало, но его никто не перебивал, кто же перебивает исповедующегося?

Бывший товарищ прокурора отхлебнул из чашки и продолжил:

— И вот тут-то, когда мы едва-едва сводили концы с концами, появились эти проклятые двухместные «сельта-катры» с пониженным тарифом. А что, машинка маленькая, бензина ест в два раза меньше обычной, можно позволить себе тариф на двадцать процентов меньше, чем у конкурентов. Ну и понеслось… Одна фирма двухместные «реношки» на линию выпускает, другая в ответ ночной тариф не с одиннадцати вечера устанавливает, а с половины второго ночи! Третья, вместо скидки в 20 процентов, устанавливает скидку в 25! А кто за все это платит? Пассажир? Нет, пассажир весьма доволен. Хозяин? Он как забирал половину выручки по счетчику плюс пять франков, так и забирает. А платит за все шофер! Делал я, скажем, по счетчику 100 франков, это вообще средняя по нынешним временам выручка. Прежде я должен был из этой суммы отдать хозяину половину плюс пять франков, мне оставалось 45. Ну, бензину я сжигал франков на 25. Оставалось мне, стало быть, чистыми 20, да чаевыми я набирал франков 10–15. Как видите, это еще куда ни шло. Но вот мы перешли на пониженный тариф. По счетчику 100 франков, а у меня в кошельке только 75. Половина хозяину, и остается мне 30–35. Но ведь бензина-то я сжигаю на те же 25! Получается, доходу я за день имею всего пять франков, ну и чаевые… Но и с чаевыми беда. Раньше, бывало, если на счетчике пять франков, всегда давали франк на чай, а теперь? А теперь вместо пятерки я 3.75 прошу, а мне дают два двухфранковика, да еще важно так говорят: «Сдачи не надо!» Тут не то что в Парагвай, тут на Луну полетишь… А вы говорите, элита… В общем, когда я уже всерьез подумывал в Южную Америку уезжать, познакомился я с Солдатовым.

— При каких обстоятельствах? — спросил комиссар.

— А при таких, что я, бывший товарищ прокурора, деникинский офицер, который большевиков до печенок ненавидит, вынужден был связаться с ними тугой нитью! Мы же, шоферы, начали за свои права бороться, стачки устраивать, тут-то товарищи и объявились. Стали помощь предлагать, опытом делиться. Везу я как-то Солдатова с очередного митинга, а он мне и говорит. «Митинговать, Иван, в наше время толку мало. Нам никто не поможет, если мы сами себе помогать не станем. В общем, есть у меня работенка, как раз для тебя». Ну и предложил стать у него кем-то вроде личного шофера и телохранителя. Ездили мы с ним на разные встречи, бумаги какие-то возили, конверты денежные.