— Я сейчас к ней сбегаю!

— Сейчас не надо, вдруг за тобой следят. Во время службы зайдешь в «Джигита» кофе выпить и скажешь.

Глава 14

Лансело потянулся и спросил:

— А может, в воскресение махнем на рыбалку?

— Можно, — ответил Кламар. — Но все зависит от погоды.

Рош ничего не сказал, он о чем-то думал и смотрел в окно.

— Может, начнем, патрон? — предложил Лансело. — Я чувствую, мы до утра с ним провозимся.

— Начнем, отчего не начать, — согласился комиссар и позвонил.

Через некоторое время дверь открылась, и на пороге появились два жандарма, подталкивавшие субъекта в потертом, испачканном грязью костюме. На его лице виднелись пятна засохшей крови.

Лансело сидел за своим столом и играл ножом для бумаги. Кламар погрузился в глубокое кресло и, казалось, думал о чем-то постороннем. Рош, отвернувшись к окну, барабанил пальцами по стеклу.

Никто как будто не обратил внимания на задержанного — и в то же время ни одно его движение не ускользало от глаз полицейских. Шофер оглядывался по сторонам, часто моргая, как человек, долго просидевший в темноте.

Корнилов двинулся к столу бригадира, шагая с большой осторожностью, как бы опасаясь, что под его ногами вот-вот раскроется пол. Он первым заговорил хриплым, взволнованным голосом:

— Виноват, господа, и готов понести заслуженное наказание. Конечно, в таком состоянии мне не следовало садиться за руль…

— В каком таком состоянии? — Рош наконец повернул голову.

— Так ведь я перебрал сегодня, взвинчен был, вот и не заметил мадемуазель Вербицкую. Слава богу, все обошлось! Повторяю, готов нести любое наказание, только, если это возможно, не лишайте меня прав, а то я совсем пропаду.

— Присяжных будешь просить не лишать тебя… жизни, — грозно сказал Кламар.

Корнилов обернулся в его сторону:

— Я попросил бы вас разговаривать со мной на «вы», я дворянин и в России был товарищем прокурора!

— Про то, что ты был прокурором, ребятам в камере расскажешь, — не унимался Кламар.

— Где вы были пятого апреля сего года? — спросил Рош.

— Не помню. Но вариантов мало — или возил по Парижу пассажиров, или пил в ресторане, или спал дома. Один или с кем-то.

— А в Булонском лесу не были?

— Может, и был, если туда надо было кого-нибудь отвезти.

— Скажите, у вас есть спортивная куртка? Белая, с красными полосами на рукавах?

— Нет такой.

— А вот ваши приятели шоферы утверждают, что вы щеголяли в подобной куртке всю прошлую осень.

— Так вы спросили, есть ли она у меня сейчас, и я вам ответил, что нет. А была ли она у меня, вы не спрашивали. Может быть, конечно, я вас неправильно понял, все-таки французский у меня не родной.

Комиссар достал из ящика стола картонную папку, раскрыл ее и извлек оттуда фотографическую карточку.

— В прошлом году вы отдыхали на даче общества взаимопомощи русских шоферов, в чудесном местечке между Фонтебло и Монтаржи. И в конце отдыха снялись в компании своих коллег. Извольте взглянуть, — комиссар протянул задержанному карточку, — курточку узнаете?

— Я же говорю, была у меня такая куртка. Но сейчас нет.

— Куда же она делась?

— Я испачкал ее в машинном масле и выкинул.

— Давно?

— Перед Новым годом.

— Зима в этом году была довольно холодной.