— Боюсь, что дело у нас есть, — сказал я. — Мы приехали, чтобы описать ваш праздник, обычаи...

— Ерунда! — фыркнула Толстуха. — Мы видели вас сегодня днем — вы только зря потеряли время. Это все миссионерские штучки. Мы по-настоящему и не танцуем для этих деревенщин. Если хотите увидеть настоящее веселье, можем показать дорогу.

Том пробормотал, что это неплохая мысль, — может, это единственный способ увидеть настоящие ритуальные танцы индейцев.

Я колебался, поглядывая на большие, подозрительно тяжелые сумки в руках у женщин.

— А как насчет виски? Вам вроде нельзя его употреблять?

— А какое вам до этого дело? — запальчиво сказала Мумия. — По-моему, мы достаточно взрослые, чтобы пить что захотим.

— Ну конечно, только...

— Да что вы спорите? — умиротворяюще вмешалась Толстуха. — Не вы же подарили или продали нам виски, так не о чем и беспокоиться. Давайте посадите нас, и поедем.

Амортизатор так и застонал, когда она забралась на заднее сиденье. Мумия проскользнула за ней, и мы тронулись в путь.

Нам нужно было проехать совсем немного, чтобы достичь пункта назначения — уединенной местности на берегу реки. Нашим пассажиркам нравилось смешивать напитки — оказывается, у них в сумках находились бутылки с разным пивом, — и время от времени нам приходилось останавливаться, чтобы они могли сделать себе коктейль. Из вежливости, не более того, мы тоже испробовали это пойло. Естественно, после первого раза мы еще выпили, и так повторилось несколько раз. Когда, наконец, мы добрались до места назначения, мы здорово подружились и находились в стадии хмельного веселья.

На лужайке собралось человек тридцать индейцев — мужчин и женщин. На женщинах были такие же одеяния, как и на наших подругах; мужчины красовались обнаженными, если не считать боевой раскраски и набедренных повязок. Мы с Томом ожидали в машине, пока наши бывшие попутчицы совещались со своими соплеменниками. Затем они кивнули нам — нас согласились принять. Мы вылезли, поздоровались и с благодарностью приняли маленькие чашки крепкого пива, которые одна из скво наполнила из огромного железного кувшина.

Я не помню, как назывался напиток, но, как я узнал позднее, его готовили на основе кукурузы и слюны. Скво разжевывала кукурузные зерна до однородной массы и выплевывала ее в горшок. Когда набиралось достаточное количество, горшок наполняли водой, добавляли сахар и ставили бродить. На этом процесс заканчивался, лишь время от времени нужно было снимать пену. Через несколько недель напиток приобретал такую крепость, что сбивал с ног.

Уже после первых глотков мы перестали дальнейшее ясно воспринимать. Так или иначе, скоро мы оказались без своей одежды, а лишь в набедренных повязках, и кто-то разрисовал нас с ног до головы яркой липкой краской. Мы с Томом все охорашивались и ходили с напыщенным видом. Гортанными криками индейцы выражали нам свое одобрение. Затем разожгли костер, женщины выстроились напротив друг друга в два ряда, образовав проход к костру. У входа в коридор столпились мужчины, мы с Томом оказались в конце очереди.

Раздались громкие воинственные кличи; скво начали ритмично притопывать и хлопать в ладоши, и танец продолжался.

Что-то выкликая и танцуя на ходу, первый из цепочки индейцев приблизился по проходу к костру, затем высоко подпрыгнул и перелетел через него. Он встал в конец очереди, а следующий после него индеец повторил его номер. Так все и шло, пока не настала наша с Томом очередь. Мы решили совершить прыжок дуэтом.

Жалко, что некому было нас сфотографировать, потому что мы наверняка представляли собой совершенно комичное зрелище. Каждый раз, едва мы бросались в танец, мы натыкались друг на друга, и весьма болезненно, а когда пришел момент прыгать через огонь, у нас кружились головы и вообще мы едва стояли на ногах.