И Бру сдался.

Застонав, он начал ласкать ее плечи, руки, талию и снова нашел ее губы. Сначала нежный, их поцелуй перешел в страстный. Жаркий. Бру прижал ее к стене, не отрываясь от ее рта, отчего по спине у Пенелопы побежали горячие волны.

Этого момента она ждала всю свою жизнь, смутно промелькнуло у нее в голове. Да, жизнь рядом с Бру была похожа на горную дорогу с крутыми поворотами, но прежняя жизнь девушки была так бедна событиями! Дав волю чувствам, она словно получила долгожданное освобождение.

Бру зарылся пальцами в ее густые волосы, перебирая пушистые пряди.

— Я хочу убраться отсюда, — шептал Бру, целуя ее шею, подбородок, ямку на шее.

— Я тоже, — выдохнула Пенелопа, зарываясь пальцами в его шелковистые густые волосы. — Ох, Бру, — прошептала она, — что мы будем делать?

— По крайней мере точно могу сказать, что в тот зал мы больше не вернемся, — хрипло сказал он.

Пенелопа замерла. Она внезапно ощутила в себе прилив сил.

— Стоп, — прошептала она, одновременно поднимая голову, чтобы Бру удобнее было ее целовать. — Мы должны вернуться. Мы должны подготовить тебя к заступлению на место отца. — На самом деле ей совсем не хотелось сейчас думать о Большом Дедди. И тем более о том, чтобы вернуться в зал. Ей было так хорошо, когда твердый подбородок Бру прикасался к ее шее. Но у нее было совсем мало времени. Она очутилась между молотом — Большим Дедди — и наковальней — Бру.

Оторвавшись от ее шеи, Бру оперся рукой о стену над ее плечом и заглянул ей в глаза. Глубоко вздохнув, он простонал:

— Пенелопа, когда же ты вобьешь в свою очаровательную — но безумно упрямую — головку, что я не вернусь в «Брубейкер Интернэшнл»? Мой отец никогда не согласится отойти от дел. И я еще долго буду работать на ранчо! — Большим пальцем он поднял ее подбородок. — Долго, Пенелопа, может быть, много лет! Но я и не собираюсь сидеть сложа руки и ждать, пока унаследую корпорацию от отца. Я хочу создать собственное дело. А не ждать, когда мне кто-то в наследство передаст трон. — Глубоко вздохнув, он прислонился лбом к ее лбу. — Разве ты не понимаешь?

Прижавшись щекой к его плечу, Пенелопа посмотрела ему в лицо.

— Нет, Бру! — говорила она мягко, но под словами скрывалось раздражение. — Это ты никак не поймешь! — Она сжала в ладонях его лицо и повернула к себе. Как она жалела в этот момент, что Большой Дедди просил ее молчать о его кругосветном путешествии! Это было бы отличным аргументом, чтобы Бру наконец согласился заниматься. Но, подумала она с тяжелым вздохом, Уэйнрайты никогда не нарушают данного слова.

— Хочешь ты того или нет, тебе придется пройти со мной курс занятий и вернуться на свой пост в «Брубейкер интернэшнл». Почему бы тебе…

— Пенелопа!

— Что?

— Ты задаешь слишком много вопросов, — ласково сказал Бру и прервал новый поток возражений, просто поцеловав ее.

— О, Бру, ради Бога! Ты же не умрешь, если хотя бы подумаешь о том, чтобы вер…

— Молчи! — жестко перебил ее Бру. Эта женщина доведет его до помешательства. Может быть, в этом и заключается план Большого Дедди.

На вечеринке они не остались. Достаточно было одного трезвого взгляда друг на друга, чтобы понять: нельзя возвращаться в зал в таком растрепанном виде.