ЭйДжей носит имя Твитча.

Полное имя моего малыша Антонио Фалько младший.

Чек не удивил меня. Я всегда знала, что Твитч будет заботиться обо мне. Но не всегда тем способом, которым я бы хотела.

Он всегда делал хорошие вещи неправильным способом. Но он любил меня. По-своему. Я знала, что он любил меня. И дело в том, что я по-прежнему люблю его.

Смотрю вниз на мраморное надгробие, в переносице начинает покалывать.

Губы дрожат, и я задыхаюсь:

- Это не становится легче, малыш. Однажды я хочу прийти сюда и уйти без слез, — слезы текут ручьем, — но я не могу. Это слишком тяжело, — я хлюпаю носом. — Я все еще чувствую тебя. Я знаю это ненормально, но я чувствую, как ты наблюдаешь за мной. Это утешает. Даже если это только в моей голове. Иногда я не могу удержаться и начинаю искать тебя взглядом. Я бы отдала все что угодно, чтобы увидеть тот капюшон.

Вытирая щеки, я делаю глубокий вдох и медленно выдыхаю.

— Я люблю тебя. Твой сын любит тебя, — мой голос дрожит. — Я надеюсь, ты чувствуешь нашу любовь там. Потому что мы все еще чувствуем тебя здесь. ЭйДжей гордится, что ты его папочка, — отступая назад, шепчу я. — Ты навсегда мой герой. С днем рождения, Твитч.

Я подхожу к сыну, беру его за руку, и мы вместе идем к нашей машине. ЭйДжей высвобождает руку и бежит обратно к Твитчу. Покопавшись в кармане, он вытаскивает маленький кулачок из штанов и кладет M&M’s на сверкающее надгробие, затем, улыбаясь, возвращается ко мне. Тяжело дыша, он добегает до меня. Я наклоняюсь и целую его в душистую головку. Он снова берет меня за руку, и меня охватывает знакомое чувство.

Мое сердце обливается кровью, когда я ухожу от единственного мужчины, которого я когда-либо любила.

Я наблюдаю со своего обычного места, с помощью бинокля мне все четко видно. Из-за рук ЭйДжея, разрисованных маркером, я плачу как гребаный младенец.

Видеть растерянную Лекси тоже не капельки не помогает.

Эта женщина должна была стать моей женой.

Я завидую Хэппи. Завидую, что он может проводить время с моей семьей, когда я только лишь тень.

Но мой сын заслуживает лучшей жизни, и, если это подразумевает, что я не буду частью его жизни, тогда так тому и быть. Так что я буду наблюдать, как он растет, издалека.

Это чертовски отстойно, но я люблю его достаточно, чтобы понимать, что ему лучше без меня. Поворачиваюсь и ухожу, зная, что, став для них мертвым, я поступил неэгоистично. Впервые в жизни.

Я приду за ними.

Искупление близко. И я зову его ЭйДжей.