— Ты сделал мне больно. Ты делал это с первого дня. И мое сердце больше не вытерпит. Все кончено.

Двери лифта открываются, и он отступает.

— Ты сказала, что никогда не покинешь меня. И я помню это. Потому что, когда ты вновь будешь в безопасности, я вернусь за тобой, Ангел.

Оставляя его в лифте, я поворачиваюсь и начинаю отступать назад. Смотрю, как он наблюдает за мной, и говорю ему:

— Я беременна.

Его лицо искажается от боли. Слеза катится по 13 на его щеке. Фыркая, он поворачивает голову, чтобы вытереть слезу. Он кажется таким уверенным, когда говорит:

— Тогда, я вернусь за вами обоими.

Понимаю, что нет смысла спорить с Твитчем, я поворачиваюсь и иду разбитая к главному выходу. Мужчина придерживает для меня дверь. Он мягко улыбается, и я отвечаю улыбкой. Нет смысла злиться на мужчину, которого я даже не знаю. Особенно на того, кто ходит с повязкой на одном глазу.

Я прохожу совсем немного, прежде чем слышу крик Твитча:

— Лекси! Беги!

Но я не делаю этого, я оборачиваюсь на звук его голоса.

Мужчина с повязкой наставляет на меня оружие. Испуганный крик вырывается из меня, и люди разбегаются как муравьи.

Я не виню их. Если бы я не была так ошеломлена, я бы тоже побежала.

Мужчина ухмыляется и кричит Твитчу:

— Ты должен был лучше понимать, старый друг, — удерживая мой взгляд, он заявляет: — Никто не побеждает во время войны.

Сильно зажмурившись, я руками накрываю живот и жду неизбежного. Сейчас я умру.

Раздается выстрел, и я поражена тем, что практически ничего не чувствую.

Еще через три выстрела я открываю глаза. Твитча стоит за спиной у мужчины, приставив к его лбу пистолет. Мужчина смеется:

— О, ну. Стоило попытаться.

И это последние слова, которые произносит мужчина.

Тело мужчины неудержимо дергается, когда Твитч отпускает спуск и выпускает пулю в его мозг.

Твитч падает на колени перед телом мужчины, задыхаясь. Дотянувшись рукой, он ладонью прикрывает шею, и с этого места я не могу сказать, сильно ли ему досталось. Мой мозг, наконец, говорит моим ногам двигаться, и я бегу к нему. Мой рот не работает. Мои глаза рассматривают его шею, куда он прижимает ладошку. Кровь сочится между его пальцев, и я задыхаюсь:

— Тебя ранили.

Он хихикает:

— Просто царапина, малышка. Серьезно, ничего страшного.

Я вижу, как струйка превращается в поток. Его веки трепещут, и он слабо говорит:

— Найди Хэппи. Прямо сейчас.

Быстро встав, я бегу в здание и ору:

— Хэппи! Мне нужна помощь!

Не проходит и секунды, прежде чем я вижу Хэппи, выходящего из двери с правой стороны и бегущего ко мне. Не позволяя себе остановиться, я бегу и Хэппи следует за мной. Он кричит:

— Что случилось?

Я кричу в ответ:

— Его ранили. В шею.

Когда мы добегаем до него, мое быстро колотящееся сердце замирает. Он не двигается. Хэппи подбегает к нему и поднимает его. Я вижу пулевое отверстие в его шее. С каждым ударом его сердца, кровь вытекает из его тела на тротуар.

Хэппи говорит:

— Давай, чувак. Держись! Просто держись! Очнись! — Хэппи трясет его, и он шевелится.

Вытащив его телефон, Хэппи набирает номер и говорит:

— Огнестрельное ранение в шею. Потерял много крови. Он едва в сознание, — он называет адрес, пока мы с Твитчем смотрим друг другу в глаза.

Он бормочет:

— Я слишком упрямый, чтобы умереть, малышка. Ты знаешь это.

Я знаю это. По крайне мере я выбираю верить в это прямо сейчас. С затуманенными глазами, я неубедительно шепчу:

— Хорошо.

Он выжимает из себя улыбку и слабо произносит:

— У меня были ранения похуже этого, — его веки трепещут.