Под одним глазом у него чернеет пятно гематомы, сломан нос, и разбита губа.

Дерьмо.

Кто-то поработал на нем кулаками. Они повсюду неслабо побили его. Мне интересно, насколько хреново выглядят остальные части его тела прямо сейчас, но я не буду спрашивать. Я не хочу забирать у него то, что осталось от его достоинства. Парень выполнил то, как я ему и сказал, он купил новую одежду, и сделал аккуратную, короткую стрижку. Новые джинсы порваны, его новые кроссовки сбиты, а белая майка-поло запачкана кровью и грязью.

Отпустив его подбородок, я кладу руки на бедра, и вздыхаю:

— Что случилось, парень?

Он равнодушно отвечает:

— Мне сказали передать вам вот это.

Потянувшись к своему заднему карману, он вытаскивает сложенный листок бумаги, который испачкан кровью. Я беру бумагу, и всматриваюсь в его лицо. Кровь стекает из его сломанного носа, и капает на персидский ковер. Как только он понимает это, поднимает руку к носу, стремясь остановить кровь, и испугано шепчет:

— Извините. Я не хотел.

Подойдя к своему столу, я вытаскиваю из коробки парочку платков, и протягиваю их ему. Трясущейся рукой он берет их, а я озадаченно спрашиваю:

— Ты боишься меня?

Приложив смятый платочек к носу, он спрашивает:

— А должен?

— Честно? Да.

Кивая, он смотрит мне в глаза:

— Хорошо. Тогда да. Я боюсь вас.

Мне нравится этот мальчик. Его дерзость, по идее, должна меня раздражать. Но нет. Разворачиваю записку, и читаю.

“Ты хотел войны, ты получил ее”.

Я уже знаю ответ до своего вопроса, но мне нужно подтверждение этого. Война — это серьезно. В какой-то степени.

— Это от Хамида или Фрэнка?

Фрэнк безобидный. Он никогда бы не написал такого. Его власть досталась ему от отца. Я знаю, что ему не хочется быть в положении, которое ему дали. Я подразумеваю, что он принц мафии. Он принц итальянской мафии, который влюблен в принцессу русской мафии. Если бы им был я, я бы на хрен, застрелился.

Майкл смотрит на меня широко раскрытыми глазами, и я вздыхаю:

— Хамид, тупой ублюдок.

Это, безусловно, уже слишком для Хамида. Он действует тактикой запугивания. Которая мало чем отличается от моей, но одно мое присутствие внушает страх людям вокруг меня. Я ничего не делаю для этого. А если делаю, то они обычно теряют кое-что. Я имею в виду их жизни. Хамид — иранец, хитрая гребанная крыса. Он нападет на тебя, пока ты будешь стоять спиной к нему. Парень жаждет власти. К черту наркотики. Власть — его главный наркотик. И однажды, это его убьет.

Щуря глаза на своего нового ЛА (прим. пер. - личного ассистента), я с интересом спрашиваю:

— Если бы у тебя был выбор, сделать что-нибудь Хамиду без последствий, что бы ты выбрал?

Глаза Майкла темнеют:

— Я бы выковырял ему глаза. Чем-нибудь ржавым. И тупым.

Я ухмыляюсь. Я знал, что мне понравится этот ребенок.

Вытаскиваю телефон из кармана, игнорирую входящую смс, и звоню Хэппи. Как только он отвечает, я удерживаю свой взгляд на Майкле и говорю моему деловому партнеру:

— У нас проблема, с которой надо разобраться. Немедленно.

Хэппи отвечает:

— Что случилось?

— Мы возьмем с собой мальчика для... — я ухмыляюсь, — ... обучения. Нам нужно десять мужчин. Вооруженных чем-то видимым. Чем-то большим.

Хэппи смеется:

— О. дерьмо. Кое-кто собирается устроить разборку.

Улыбнувшись, я прикусываю кончик языка:

— Черт да. Ты с нами?

Хэппи становиться серьезным:

— Ты ведь знаешь, я прикрою твою спину, бро. Всегда.

И он сделает это. Я не знаю, где был бы сейчас, если бы у меня не было Хэппи и Юлия.