Доминик заставила себя вернуться к реальности. Конечно, ей хотелось в Лондон, и причины у нее для этого есть. Не только те, о которых говорит отец. Все ее тело трепетало при мысли, что она будет два месяца жить в одном городе с Сиднеем и, может быть, ей даже удастся его увидеть. Доминик уже, разумеется, забыла, как мечтала вернуться домой и навсегда выкинуть этого джентльмена из головы.

— Конечно, я хочу поехать, па. А когда меня ждут в Лондоне?

— О сроках ничего не сказано. Миссис Пауэрс хочет получить твое принципиальное согласие, прежде чем обговаривать детали.

— Меня все-таки смущает мой английский.

— В Англии у тебя появится возможность его улучшить. Послушай, Домино, надо много чего обговорить, прежде чем соглашаться: собирается ли она тебе что-то платить или нет, сколько дней в неделю ты будешь занята на работе, где ты будешь жить…

— Для того чтобы все это обсудить, — вмешалась в разговор мать, — достаточно одного телефонного звонка. Естественно, что миссис Пауэрс не будет обсуждать детали, пока Доминик не подтвердит свой приезд в Лондон. Тебе надо купить кое-что из одежды, дорогая, — добавила она, обращаясь к дочери.

Нужно что-нибудь по-настоящему элегантное, подумала Доминик, чтобы Сидней увидел и… Если они, конечно, встретятся…

Мефрау ван Блоом была права — хватило одного телефонного разговора с миссис Пауэрс, чтобы утрясти все детали: Доминик будет получать небольшую зарплату, она будет свободна по воскресеньям и понедельникам, комнату в гостинице галерея ей оплатит. Джейн Пауэрс предлагает ей начать стажировку хоть завтра.

Ради такого случая было решено отправить дочь за покупками в Брюссель. Доминик купила жакет и юбку из коричневого твида, пару шерстяных свитеров и серый деловой костюм, чтобы ходить на работу. А поскольку отец расщедрился и выписал ей солидный чек, она не удержалась и приобрела очень эффектное вечернее платье темно-зеленого джерси на тот случай, если ее куда-нибудь пригласят. То, что пригласить ее может только Сидней, подразумевалось, но признаться в этом прямо Доминик опасалась даже себе.

Вернувшись в Остенде, она еще раз перемерила обновки, прежде чем тщательно упаковать их, и провела те несколько дней, которые ей остались до отъезда, в нарастающем возбуждении.

Прошло десять дней, прежде чем Сидней позвонил Джейн Пауэрс узнать про Доминик. Все это время он места себе не находил от волнения: увидит он Доминик снова в Лондоне или нет. Судя по озадаченным взглядам коллег и знакомых, он стал рассеянным и часто задумывался, погружаясь глубоко в себя.

Джейн явно обрадовалась его звонку.

— Я уж решила, что ты забыл про свою протеже, — поддразнила она его. — Можешь радоваться, скоро твоя ненаглядная юфрау приедет в Лондон. Она сказала, что будет счастлива поработать на «Тейт». Между прочим, девушка, похоже, действительно толковая. Я поняла эхо по ее вполне профессиональным вопросам. Надеюсь, смогу ее чему-нибудь научить.

— Джейн, я твой должник навеки! Когда она приедет?

— Сразу, как только будет готова. Точную дату я тебе назвать не могу.

— Хорошо, я сам привезу ее на следующей неделе, как раз в это время я поеду на континент по делам, — сказал Сидней, еще минуту назад не подозревавший, что через неделю поедет в Бельгию.

— Отлично, тогда привези ее прямо в гостиницу… Если тебе, конечно, не трудно.

— Мне абсолютно не трудно. Когда будешь говорить с ней по телефону, передай ей, что в субботу я буду в Брюгге и заеду за ней рано утром в воскресенье. Мы будем в Лондоне в ночь с воскресенья на понедельник.

— Прекрасно! Тогда до скорой встречи, — сказала Джейн и повесила трубку.