Итак, здравый смысл, которого у Доминик было в избытке, обрисовывал ее будущее одними лишь серыми красками.

О Поле она больше не вспоминала. Зато чаще, чем ей хотелось бы, вспоминала о мистере Сиднее Харпере: мысли о нем приходили ей в голову в самые неподходящие моменты. Она ругала себя всеми страшными словами, какие только знала, за эту слабость, но ничего не могла с собой поделать. Доминик чувствовала в нем какую-то загадку, уж больно не вяжется его внешность Джеймса Бонда с профессией искусствоведа. В тот день, когда она встретила его на пляже и привела домой, они с отцом провели в кабинете часа два, после чего таинственный гость откланялся. Доминик тогда не удержалась и спросила у отца:

— Что ему было нужно, па?

— Очень компетентный господин, — пробурчал отец, — интересовался портретом Рейнольдса, тем, который мы недавно нашли на распродаже… Собирается вернуться еще до Рождества…

На том и закончился тогда разговор о мистере Сиднее Харпере.

2

Сидней Харпер, не подозревавший о том жгучем интересе, который его особа вызывает у неприметной дочери директора музея Джеймса Энсора, пребывал в Лондоне. В данный момент он поднимался на третий этаж современного здания, известного всем жителям британской столицы под именем Новый Скотленд-ярд.

Сидней открыл дверь с табличкой «Отдел по расследованию преступлений в сфере изящных искусств», который сотрудники называли просто «музейным отделом», подмигнул секретарше и вошел в кабинет своего шефа Ралфа Прескотта.

— Присаживайся, Сид. — Ралф, не отрывая глаз от лежащих перед ним документов, показал на кресло напротив себя. — Завтра представишь подробный отчет о командировке, а сейчас просто скажи «да» или «нет»… Ты что-нибудь обнаружил в Остенде?

— Обнаружил прекрасного Рейнольдса.

— Острить будешь в другом месте!.. Ван Блоом наш клиент? Да или нет?

— Похоже, что нет… Во всяком случае, я не нашел никаких доказательств того, что он имеет отношение к сбыту краденых картин.

— Стало быть, честный коммерсант?

— Скорее даже не коммерсант. Директор-энтузиаст, влюбленный в живопись Энсора. Торговля произведениями искусства для него просто способ добыть немножко денег для своего музея. Впрочем, я буду абсолютно уверен, когда съезжу туда перед Рождеством.

— Значит, у тебя все-таки есть сомнения, что в музее Энсора все чисто?

— Да нет. Просто хочу еще раз все проверить — надо же отработать версию до конца. Вообще-то у меня там личный интерес…

— Что, у менеера ван Блоома есть хорошенькая дочка?

— У него действительно молодая дочь. Правда, совсем не хорошенькая. Нет, меня интересует не она, а один парень, который жил в восемнадцатом веке и писал неплохие портреты.

— Хочешь купить их Рейнольдса?

— Вроде того… Хочу показать его одному человеку, которому он очень нужен.

Оставалось всего несколько дней до Рождества. Доминик заканчивала реставрацию «Портрета неизвестной молодой женщины» Джошуа Рейнольдса. Работа была кропотливая и неспешная. Сейчас картина уже почти приобрела первоначальный вид, но еще предстояло несколько дней труда. И хотя руки и глаза Доминик были заняты, ничто не мешало ей думать. К ее удивлению, наиболее частым гостем в ее мыслях был мистер Харпер.

Как это часто бывает, тот, о ком думаешь, тут же напоминает 6 себе. Так что она не особенно удивилась, когда раздался телефонный звонок и она услышала знакомый низкий голос:

— С наступающим Рождеством, юфрау ван Блоом.