— С каких пор балерины стали смешными? — прогремела мама, и упёрла свои мускулистые руки в бока. Точно, она ведь сама хотела стать балериной — её слабое место. Но балерины были явно слишком розовые, принцессы тоже — Сеппо умрёт со смеху, если увидит меня такой. Значит это должно быть что-то девичье, что было не таким розовым и…

— Русалка. Я наряжусь в русалку.

— Но у тебя нет длинных волос, — ответила мама озабоченно и указала на мои рыжие волосы. Но потом её губы снова свернулись в трубочку, и она хлопнула в ладоши. — Неважно! Мы сможем всё устроить. О, я из тебя сделаю самую красивую русалку, которую когда-либо видел мир, короткие волосы у тебя или нет. Ты будешь выглядеть восхитительно! Я представляю себе нежно-розового цвета корсаж и…

— Нет. Пожалуйста ничего розового. Русалки не розовые. Они зелёные. — А зелёный шёл рыжим, сказала Софи. Мама разочарованно фыркнула.

— Только совсем немного розового. На твоих щеках. Пожалуйста!

— Ну, ладно, — разрешила я любезно. На данный момент я была очень бледной. Это даже Сеппо заметил. Совсем немного розового пойдёт мне на пользу. А если нет, то я просто возьму снова и сотру.

Но запах банданы Леандера я не могла просто так стереть. Теперь мне придётся и дальше носить её — чтобы ввести маму в заблуждение о том, что мне всё ещё нравился Сердан, и таким образом появился шанс, что Сеппо приревнует. И потому что Могвай лучше слушался меня, когда она находилась на мне. И потому что я каждую ночь в какой-то момент видела сон про Леандера, если засыпала с платком, обмотанным вокруг моей руки. В этих снах он не предал меня. Мне не нужно было ненавидеть его. Нет, в этих снах мы вместе занимались паркуром на крышах Парижа, и Леандер пел всё время.

Глава 18

Блюз русалок

— Итак. Значит, ты не хочешь помочь мне. Это что новый мятеж в твоей революции против твоих ох-таких-ужасных родителей? — Папа обвинительно поднял свою перевязанную руку, которая выделялась светящимся белым цветом, на фоне тёмно-серого костюма.

— Что за революция? — спросила я непонимающе.

— О, Люси, прошу тебя. Например, твой спорт. Это уголовное дело бегать по чужим крышам и падать, играя со смертью. Или постоянно обманывать своих родителей. Даже персоналу в больнице ты лгала.

Опять всё начинается…

— Ты не думаешь, что могла бы, как извинение или как знак того, что тебе по крайней мере немного, — Папа попытался свести вместе указательный и большой пальцы и при этом заскулил от боли, — по крайней мере немного жаль — где я остановился?

— На подвале, — помогла я ему угрюмо вспомнить и водила пальцами по розовым квадратам скатерти.

— Верно, — подтвердил папа. — Ты могла бы немного посодействовать мне. В прямом смысле этого слова, дитя моё.

Я почти незаметно замотала головой. Как мне только объяснить ему это? Я не могла объяснить это даже самой себе. Я с удовольствием помогла бы папе, даже очень, потому что при этом смогла бы на какое-то время отделаться от мамы, которая уже в течение нескольких дней бегала по квартире с развивающими тканями, подушечкой для иголок и блестящей мишурой и постоянно возилась надо мной с сантиметром. Она вела себя так, будто пойдёт завтра сама на школьный бал. А я не имела представления, что она там на самом деле мастерила, потому что она не хотела показывать мне заранее. Это должно было стать сюрпризом.

Папа всё ещё не мог пользоваться своей повреждённой рукой, а вчера у него появился клиент, который теперь совершенно мёртвый лежал там внизу и ждал того, что его приведут в порядок. Что означало: Раздеть, помыть, заново одеть, причесать волосы, накрасить.