– Раньше, когда мы были младше, она постоянно болтала о Джастине, – продолжала Спенсер, глядя в окно. – Я не знала, что она до сих пор от него балдеет.

Они проезжали мимо старого фермерского дома, который прежде принадлежал кому-то из семьи Дюпонов; теперь в нем размещался ресторан. Несколько посетителей, закончивших ужинать, стояли на крыльце, о чем-то весело беседуя.

Мона сдержанно улыбнулась.

– Я много всякого знаю о Ханне. Порой мне кажется, что я знаю ее лучше, чем она саму себя. – Она искоса посмотрела на Спенсер. – Нужно делать добро тем, кто тебе небезразличен.

Спенсер едва заметно кивнула, обкусывая заусенцы. На светофоре Мона сбавила ход и, порывшись в сумочке, достала пачку жвачки. Салон наполнился запахом искусственных бананов.

– Хочешь? – предложила Мона, развернула пластинку и положила в рот. – Обожаю эту жвачку. Ее только в Европе продают, но одна девчонка из моего класса истории подарила мне целую упаковку.

И она с удовольствием начала жевать. Спенсер только отмахнулась. Ей было не до жвачки. Когда они проезжали школу верховой езды Фэрвью, Спенсер изо всей силы хлопнула себя по коленям.

– Не могу, – жалобно произнесла она. – Поворачивай, Мона. Я не могу донести на Мелиссу.

Мона взглянула на нее и свернула на парковку школы верховой езды. Заехала на стоянку для инвалидов и заглушила мотор.

– Итак…

– Она же моя сестра. Если это сделала Мелисса, разве я не должна попытаться ее защитить?

Спенсер уставилась перед собой невидящим взглядом. За стеклом было темно, хоть глаз выколи; воздух полнился ароматом сена. Издалека донеслось тихое ржание. Мона полезла в сумочку, достала пачку «Мальборо». Одну сигарету протянула Спенсер, но та покачала головой. Мона закурила. Спенсер уставилась на оранжевый огонек, на струйки дыма, поднимавшиеся к потолку салона и вылетавшие в узкую щель приоткрытого окна со стороны водителя.

– На что намекала в туалете Мелисса? – тихо спросила Мона. – По ее словам, после вашего откровенного разговора на побережье она думала, что вы достигли взаимопонимания. Что ты ей рассказала?

Спенсер впилась ногтями в ладони.

– Я вспомнила тот вечер, когда исчезла Эли, – призналась она. – Мы с Эли поругались… и я ее толкнула. Она ударилась головой о каменную стену. Несколько лет я старалась об этом не думать. – Она посмотрела на Мону, оценивая ее реакцию, но лицо Моны оставалось непроницаемым. – На днях я рассказала это Мелиссе. Мне нужно было поделиться хоть с кем-нибудь.

– Ничего себе, – прошептала Мона, пытливо глядя на Спенсер. – Думаешь, это ты?

Спенсер прижала ко лбу ладони.

– Я, конечно, была зла на нее.

Мона заерзала на сиденье, пуская дым через нос.

– Ведь это «Э» положил фото Эли и Йена в твою сумочку? А что, если «Э» и Мелиссе подбросил какой-нибудь ключ, убедив ее донести на тебя? Не исключено, что прямо сейчас Мелисса едет к копам.

Спенсер вытаращила глаза. Ей вспомнились слова Мелиссы о том, что она ошиблась, и взаимопонимания между ними как не было, так и нет.

– Черт, – прошептала она. – Ты так думаешь?

– Не знаю. – Мона схватила Спенсер за руку. – Думаю, ты поступаешь правильно. Но если хочешь, чтобы мы возвратились на вечеринку, скажи, и я поверну назад.

Подушечками пальцев Спенсер водила по шероховатой поверхности своей расшитой бисером сумочки. Правильно ли она поступает? Жаль, что это она догадалась, что убийца – Мелисса.