Ханна кивнула. Мона пригласила Наоми Зиглер и Райли Вулф, их главных соперниц, в свою свиту на праздновании ее семнадцатилетия. Ханна подозревала, что ей в отместку – за то, что она отказалась отмечать годовщину их дружбы.

– В общем, ты оказалась абсолютно права, – продолжала Мона. – Те двое – сущие стервы. Больше не хочу иметь с ними ничего общего. Прости, Хан, что ненадолго приняла их в нашу компанию.

– Ерунда, – слабым голосом отозвалась Ханна, чуть воспрянув духом.

– Ладно, давай к делу.

Мона вытащила две журнальные вырезки. На одной – удлиненное белое платье с пышной юбкой в складку и розеткой на спине; на второй – мини с ярким принтом.

– Платье в сборку от Phillip Lim или кокетливое мини Nieves Lavi?

– Nieves Lavi, – выбрала Ханна. – Оно короткое, с вырезом-лодочкой. Все будут смотреть на мои ноги, а не на ключицу и лицо.

Она снова натянула одеяло до самых глаз.

– Кстати, о лице! – воскликнула Мона, – смотри, что я тебе принесла!

Из большой сумки Cynthia Rowley сливочного цвета она извлекла изящную фарфоровую маску в виде лица красивой девушки – с высокими скулами, милыми пухлыми губками и аккуратным носиком, который, вне сомнения, пользовался бы большим спросом у пациенток пластического хирурга. Маска была такой прекрасной и выразительной, почти как живое лицо.

– Это одна из масок, которые представлял на прошлогоднем показе haute couture Дом моды Dior, – выдохнула Мона. – У мамы есть кто-то знакомый в рекламном отделе компании Dior в Нью-Йорке, мы договорились, и сегодня утром маску доставили сюда.

– С ума сойти.

Ханна коснулась края маски. На ощупь она была мягкая – нечто среднее между нежной кожей ребенка и атласом. Мона приложила маску к лицу Ханны, которое все еще было наполовину спрятано под одеялом.

– Она закроет все твои синяки. Ты будешь самой потрясной девчонкой на своей вечеринке.

– Ханна и так потрясная, – заявил Лукас, отворачиваясь от медицинских приборов. – Без всякой маски.

Мона наморщила носик, словно Лукас сказал, что собирается вставить ей в задницу градусник.

– А, Лукас, – ледяным тоном произнесла она. – Я и не видела, что ты там стоишь.

– Я был здесь все время, – процедил он сквозь зубы.

Они сверлили друг друга злобными взглядами. Мона даже как будто со страхом. Но это выражение тут же исчезло с ее лица. Мона прислонила маску к вазе с цветами, поставив ее так, чтобы она смотрела на Ханну.

– Это будет лучшая вечеринка года, Хан. Жду не дождусь.

С этими словами Мона послала ей воздушный поцелуй и танцующей походкой выплыла из палаты. Ноэль, Мейсон, Шон и Майк вышли следом, сказав Ханне, что придут завтра и что она должна поделиться с ними целебной марихуаной. Только Лукас остался. Стоял, привалившись к дальней стене, возле умиротворяющего плаката в стиле Моне – с изображением поля одуванчиков. На его лице читалась тревога.

– Тот коп… Вилден? Он расспрашивал меня о наезде пару дней назад, пока мы ждали, когда ты выйдешь из комы, – тихо сообщил Лукас, усаживаясь на оранжевый стул рядом с койкой Ханны. – Интересовался, видел ли я тебя в вечер происшествия. Не заметил ли я странностей в твоем поведении, не была ли ты чем-то обеспокоена. Похоже, он не верит, что это несчастный случай.

Лукас сдавленно сглотнул и медленно поднял взгляд на Ханну.

– Может, это тот самый человек, который присылал тебе те странные сообщения?

Ханна резко села в постели.