– Ты ничего не сказал про это Вилдену?

– Конечно, нет, – заверил ее Лукас. – Просто… я беспокоюсь за тебя. Кто-то специально наехал на тебя. Ужас.

– Не бери в голову, – перебила его Ханна, скрестив руки на груди. – И пожалуйста, прошу тебя, ни слова не говори об этом Вилдену. Ладно?

– Ладно, – пообещал Лукас. – Конечно.

– Отлично, – громко произнесла Ханна.

Она глотнула воды из стакана, который стоял у ее кровати. Каждый раз, когда она отваживалась признать очевидное – что ее сбил «Э», – разум ее цепенел, отказываясь анализировать случившееся.

– Здорово, да, что Мона организует вечеринку в мою честь? – спросила Ханна, стремясь увести разговор в другое русло. – Она замечательная подруга. Все так говорят.

Лукас теребил застежку своих часов Nike.

– Я не уверен, что ей можно доверять, – буркнул он.

– Это ты о чем?

Лукас медлил с ответом.

– Ну же, – раздраженно подстегнула его Ханна. – В чем дело?

Лукас наклонился, отогнул одеяло с лица Ханны, обхватил ее щеки ладонями и поцеловал девушку. Его мягкие теплые губы слились с ее губами так естественно, словно так и должно было быть. Ханну пробрала сладостная дрожь.

Когда Лукас отстранился от нее, они оба, тяжело дыша, долго смотрели друг на друга; за это время электрокардиограф, к которому была подключена Ханна, пикнул семь раз. Ханна не сомневалась, что вид у нее ошалелый.

– Помнишь? – спросил Лукас, глядя на нее во все глаза.

Ханна наморщила лоб.

– Что… помню?

Лукас снова уставился на нее долгим взглядом, который то вспыхивал, то гас. Потом отвернулся.

– М-мне пора, – смущенно пробормотал он и выскочил из палаты.

Ханна смотрела ему вслед. Ее припухшие губы все еще горели от его поцелуя. Что это было?

18. А теперь, впервые в Роузвуде, представляем Джессику Монтгомери

В тот день, в то же самое время, после обеда, Ария стояла у здания факультета изобразительных искусств колледжа Холлис, наблюдая за группой ребят, занимающихся капоэйрой на газоне. Этот вид искусства Ария никогда не понимала. Очень точно капоэйру охарактеризовал ее брат, сказав, что это никакой не бразильский боевой танец – больше похоже на то, будто исполнители, по примеру собак, пытаются обнюхать интимные места друг у друга.

На ее плечо легла чья-то худая холодная рука, и чей-то голос прошептал на ухо:

– Пришла на занятие по искусству?

Ария окаменела.

– Мередит.

Сегодня на Мередит были рваные джинсы и зеленый блейзер в тонкую полоску, через плечо перекинут рюкзак цвета хаки. Под ее взглядом Ария чувствовала себя крошечным муравьем, попавшим под лупу.

– Ты ведь посещаешь курс по бездумному искусству? – уточнила Мередит. Ария тупо кивнула, и Мередит глянула на наручные часы. – Тогда поторопись. Начало через пять минут.

Ария поняла, что ее загнали в угол. Она подумывала о том, чтобы бросить этот курс – ей как-то не улыбалось по два часа проводить в компании Дженны Кавано: встреча с ней воскресила не самые приятные воспоминания. Но Ария знала, что Мередит расскажет отцу, и Байрон прочтет ей лекцию о том, что нехорошо пренебрегать благотворительностью Мередит.

– До самой аудитории меня поведешь? – огрызнулась Ария, накинув на плечи розовый кардиган.

– Вообще-то… нет, – вроде бы удивилась Мередит.