— Не беспокойтесь обо мне, миледи, — махнул рукой парень. — Я ничего не скажу хозяину, если только вы не задумали убить его во сне. Сэр Коннор — трудный человек.

— Он твердый, как скала.

— Миледи, ему пришлось стать таким, чтобы спасти нас всех. После окончания войны в клане почти не осталось взрослых мужчин, да и многие женщины тоже были убиты.

— Это очень печально. А как ты уцелел?

— Я сражался вместе с отцом. Двое моих старших братьев погибли. Старый хозяин понял, что нам не победить, и тогда он приказал всем, кто был моложе восемнадцати, бежать с поля боя. О, мы сопротивлялись, но он снова приказал нам это. Он сказал, что теперь наш долг — защитить женщин и детей, чтобы клан Макенроев не канул в Лету. Помню, отец посмотрел на меня и сказал, чтобы я спасал мать и сестру.

Джиллианна почувствовала, что юноша терзается таким же чувством вины, что и Коннор.

— Ты должен понять, что это было правильное решение, иначе Макенрои действительно перестали бы существовать.

— Это так, но все же мне хотелось бы остаться с отцом и отомстить за смерть моих братьев.

— Ты не смог бы отомстить за них. Ты бы погиб. Подумай о твоем отце. Он видел смерть двоих детей, и если бы ты остался, мог бы стать свидетелем и твоей гибели тоже.

— Миледи, мне было шестнадцать. Я уже не был ребенком.

— О, Айан, думаю, что тогда отец видел в тебе именно ребенка. Мой отец обращается с моими братьями как со взрослыми мужчинами, но если им придется участвовать в бою, который они будут проигрывать, он наверняка заставит их убежать. Твой отец смотрел на тебя и вспоминал, что совсем недавно видел, как ты сделал первый шаг, слышал, как начал ломаться твой голос. Он думал о том, что ты не успел сделать. Твой бедный отец видел, как умерли его дети, и мысль о том, что ты тоже погибнешь, была для него невыносима. Когда ты ушел, в его душе воцарился мир. Ты подарил ему надежду на то, что Макенрои выживут. А еще он думал о твоей матери, о том, что ее сердце разорвется, если все ее сыновья погибнут. Нет, в тот день твоим долгом было выжить, чтобы помочь матери и сестре, чтобы восстановить ваш дом и ваш клан. Иногда гораздо труднее остаться в живых, нежели погибнуть.

Мосластый долго молчал, потом произнес:

— Вы правы. Я никогда не думал об этом, но теперь понял, что это и правда был наш долг и нам нечего стыдиться. И я действительно успокоил отца, когда ушел. Я видел это по его лицу.

— Как много горя, — вздохнула Джиллианна. — Неужели никто из взрослых не выжил?

— Из тех, кто сражался, нет. Осталось несколько крестьян, которые спрятались перед боем, да и те были стариками или калеками. Наверное, вы заметили, что мало у кого из женщин есть мужья.

— Да, здесь очень много вдов.

— Некоторые вернулись в свои семьи, а тем, кто родился в замке, идти было некуда.

— И их единственной надеждой стал Коннор, — подвела итог Джиллианна, останавливаясь на лужайке, покрытой всевозможными растениями, многие из которых могли оказаться полезными.

— Да, но ему было всего пятнадцать. Вот почему он стал таким суровым. Но прошлое больше не должно им управлять. Раньше он был жизнерадостным парнем, часто смеялся. Нам всем кажется, что ему будет намного легче, если он ослабит цепи, которыми сковал свое сердце.

— Я согласна с тобой. Надеюсь, эти цепи не задушили его сердце. — Джиллианна покачала головой. — Хватит о грустном. Фиона, пора изучать травы и искусство врачевания.

— Нам это пригодится, — сказал Мосластый. — Миледи, а вы умеете лечить?

— Немного, — ответила Джиллианна.