И отчего вспомнила теперь?

— Ты не помнишь, кто такая Кора? — спросила она Рональда.

Девушке показалось, что в глазах жениха мелькнуло смущение, даже испуг. Затем он пожал плечами, небрежно разгладил усы, улыбнулся сидящим за столом и посмотрел на Силию.

— Кора? Ах да, кажется, так звали подружку времен твоего детства! Совсем не помню ее. Необычное имя для сингалки. Может, она была метиской? — Рональд понизил голос; — Ты вспомнила?

Силия молча наблюдала, как Антея ест креветки, потянулась за ними сама и вдруг ощутила, что время обратилось вспять и ей снова десять лет.

Карри… соус карри напомнил ей о Коре. Девушка покачала головой:

— Нет, это все, что я помню. Карри… — Она запнулась, сомневаясь, стоило ли говорить даже это.

Антея вперила в нее строгий взор, словно собираясь сделать выговор, Гертруда с недовольным видом поджала губы, а лицо Рональда выразило явное беспокойство.

Но Силия не понимала, в чем дело. Может, она затронула какую-то запретную тему?

Девушке казалось, что за этим воспоминанием крылось что-то еще.

— Не знаешь, что с ней стало? Попробуй выяснить. Ведь завтра ты едешь в имение.

— К сожалению, еду, хотя очень не хочется тебя оставлять. Но долг повелевает. За туземцами нужен глаз да глаз — иначе от них ничего не добиться. К твоему приезду я разузнаю об этой Коре. Договорились?

Рональд ласково улыбнулся, и невеста ответила ему не слишком уверенно. Крошка Силия проявляла своенравие, и с этим предстояло бороться. Необходимо оторвать девушку от ее окружения до того, как она окончательно поселится на плантации.

Эта мысль возбуждала Рональда, но фантазии доставляли ему удовольствие. Он потягивал вино и наслаждался десертом, словно маленькая стервочка не вывела его из себя.

В конце концов он увезет ее одну и после всех этих лет Силия окажется в полной его власти.

И тогда — о, тогда он пробудит ее память и снова заставит следовать своим запретным желаниям.

Адриана всегда знала или полагала, будто знает, что делает. Рональд ценил в ней разнообразие. Об Адриане постоянно сплетничали. Бравада доставляла ей наслаждение. Ей нравилось заходить далеко, но так, чтобы при этом ее не поймали.

Она ненавидела скуку.

А Ронни начинал ее утомлять. Адриане осточертело, что он всегда в дурном настроении. Прежде чем Ронни уедет, она займется им, преподаст ему урок дисциплины и самоконтроля.

В последнее время Ронни приходилось давать много уроков. А Адриана ужасно устала от слабых и самовлюбленных мужчин.

Может, ее мысли приняли такой оборот, потому что в Коломбо она часто выезжает верхом и предается фантазиям о европейцах, живущих среди туземцев?

Эти европейцы ели пальцами острый карри с рисом, и многие настолько потеряли стыд, что носили одни саронги, как настоящие сингальцы. Их мускулистые, загорелые тела привлекали всеобщее внимание.

Адриана, конечно же, делала вид, будто не замечает их непристойного посвистывания, реплик о ее внешности, предположений о том, какова она в постели. Однако понимала, что один из них говорит по-итальянски.

Неслыханная наглость!

Однако откровенная наглость втайне возбуждала ее.

Адриана разведала то, что было тайной для всех: Грант Гамильтон, скрываясь от общества, предавался здесь радостям жизни. И именно его она видела чаще других, проезжая мимо.

В Гранте ощущалась сила, даже большая, чем в ней самой. Адриана не привыкла к тому, чтобы мужчина превосходил ее.

Адриану заинтриговали и его тайная жизнь, и ее чувства: неужели она желала бы, чтобы над ней властвовал мужчина вроде Гранта?

Но эта мысль соблазняла Адриану — особенно после отъезда Рональда.