И чем дальше углублялся состав в окутанную дымкой холмистую страну, тем сильнее расхваливали Антея и Джордж меняющиеся за окном пейзажи. А у Эмили с каждой милей все шире открывались глаза, и она буквально потеряла дар речи, пока они пересекали туманную равнину с кокосовыми пальмами и каучуковыми деревьями. Затем пейзаж сменился: мимо побежали зеленеющие влажные террасы рисовых посадок, и поезд, пыхтя, повернул к лесистым горам.

Антея читала Джорджу вслух путеводитель и время от времени бросала осуждающие взгляды на Силию, сидевшую словно в трансе и за все путешествие не проронившую ни слова.

Девушка закрыла глаза. От монотонного голоса Антеи на душе у нее становилось все тоскливее, хотя они приближались к месту назначения. Что они обсуждают? Виды за окном или вопрос о том, стоит ли идти в вагон-ресторан? В начале Рамбуканской ветки их надолго отправят на запасной путь, пока сзади к составу не прицепят более мощный локомотив — иначе поезду не преодолеть подъем.

Внезапно Силия вспомнила вкус карри — настоящий, острый, обжигающий рот, так полюбившийся ей в детстве. И придорожных торговцев мягким и хрустящим горошком, приправленным жгучим перчиком чили.

А ярче всего — зеленые незрелые кешью, сваренные в кокосовом молоке с небольшим количеством соли и завернутые в кулечки из листьев. И еще мускат — нежный, сочный, наполненный миндалем и перетопленным маслом.

И конечно, на завтрак кузнечики — то с яйцами, то с острой приправой из маринованных овощей: мелко порубленного лука, сока лаймы, протертой мальдивской рыбы и земляных орехов. Или с кокосовой приправой — слегка тушенной и такой же жгучей.

Силия сидела на кухне на полу, брала еду пальцами, как и слуги, и чувствовала себя такой же, как они. По крайней мере до тех пор, пока не приехала тетя Гертруда, — с ее шныряющими глазами, ехидными речами и пугающими возгласами.

Силия смотрела в окно из-под полуприкрытых век… И вдруг…

Нет, она помнила не все. Только обрывки жутких танцев шаманов в масках, ослепительные вспышки света и запах навевающих сон курений…

Вместе со светом и терпким ароматом курений из-за черного занавеса на нее надвигалась бесформенная фигура огромного человека. Он угощал ее сладостями и хвалил за то, что она такая славная, хорошая маленькая девочка…

Вдруг захотелось бежать, избавиться от наваждения, нестись без оглядки босиком в узком льняном платьице, под которым ничего не было.

Нет! Нет! Надо освободиться! Для этого стоит только открыть глаза, и она снова окажется в безопасности. Будет собой, а не испуганной девчонкой, которую она не узнаёт…

— Мисс! Мисс! Извините, что я вас бужу, но вы так беспокойно метались. Вы не заболели? Мисс Силия, это я, Эм. Вам, наверное, привиделось что-то страшное.

Силия открыла глаза, ощутила мерное покачивание вагона и услышала неумолчный перестук колес по рельсам. Но на секунду решила, что это и есть сон, а реальность — страхи маленькой девочки.

Она с усилием приподнялась и села.

— Эмили, ох, Эмили! — Спасибо верной, исполнительной служанке. — А где остальные?

— Не хотели вас будить. Решили, что вы переутомились от путешествия. Но ваш дядя сказал: если проснетесь и захотите перекусить — приходите в вагон-ресторан. Они займут нам места. — Эмили чуть замешкалась, но потом решительно добавила: — Не знаю, правильно ли это. Ведь я сижу вместе со всеми, хотя я только ваша служанка. Я не привыкла к такому, мисс…

Еще одна вспышка памяти или Силии кто-то говорил это?

Ну конечно. Эм — англичанка, белая женщина на Востоке. И поэтому ее нельзя сажать с туземками. Ей даже не следует находиться с ними в одной компании.

«Перестань вспоминать — хотя бы сейчас».