Дети в белом распевали песни и держали в руках небольшие корзины с цветами.

Силия откуда-то знала это. Вспомнила, когда ощутила запах курений, все усиливавшийся и тошнотворный. Она попыталась сесть, и у нее закружилась голова. Голос Эмили доносился издалека и затихал.

…Она была маленькой босоногой девочкой со спутанной копной черных волос. Симпатичный человек разговаривал с ней, о чем-то упрашивал, играл так же, как до этого с Корой. И заставил пообещать, что она будет принадлежать ему, когда вырастет. Тогда она насладится всем, что заставляло Кору стонать, всхлипывать и даже громко кричать, когда он забирался на нее…

Кто же такой — этот симпатичный мужчина?.. Да это же Рональд!

Как же она забыла такое?

Рональд, золотой рыцарь Силии, усаживал ее перед собой на коня. Юбка девочки задиралась, и он гладил Силию, как и Кору, прежде чем рухнуть на нее.

Силия внезапно вспомнила все, словно поток памяти прорвал плотину забвения.

Она боготворила этого человека и, чтобы доставить ему удовольствие, снимала с себя одежду. А другой толстый мужчина с черной накидкой на голове уговаривал ее быть славной девочкой, повернуться так или этак, а после этого давал конфетку, которую она очень любила. Потом Рональд — да, это был именно Рональд — расстегивал брюки и вынимал предмет, который Силия всегда называла «это». Начинал его тереть и поглаживать, и «это» становилось длиннее и толще. Тогда Рональд подзывал ее и приказывал взять «это» в руки. «Это» выстреливало белой липкой жидкостью и залепляло ей лицо и шею. Иногда ее тошнило, потому что он заставлял брать «это» в рот и глотать…

А потом… Потом Рональд велел ей все забыть, пока он сам не захочет, чтобы она вспомнила. Он отвел ее в место, где пахло тошнотворно-сладкими курениями, как и сейчас. И там забыть оказалось гораздо легче и приятнее…

Забыть!

Ее золотой рыцарь сказал, что тайны надо хранить, и Силия обещала ему.

И сдержала слово.

Силия рванулась на голос Эмили, замирающий вдалеке.

Что происходите

Почему нет сил пошевелиться, хотя она чувствует, как кто-то раздевает ее и с головы до пят заворачивает в тонкую ткань — сари? Сильные руки поднимают с кровати и уносят прочь.

Другой тошнотворный запах проникает в ноздри, притупляет чувства, затуманивает мозг и повергает в забытье.

Где она? В карете? Ее кидает из стороны в сторону и сильно мутит.

Какой-то старик задает вопросы, и ему отвечает знакомый голос.

Рональд? Но где же все остальные, если она выходит за него замуж? Где дядя Тео и тот, другой. Нет, о нем нельзя даже думать, тем более произносить его имя вслух. Иначе Рональд очень рассердится.

А когда Рональд сердится или бывает недоволен, он шлепает ее. Силия ясно помнила, как долго потом болело и жгло.

Почему она внезапно все это вспомнила?

Откуда-то издалека послышался голос, как будто не связанный ни с чем реальным, и Силии показалось, что ее касаются, ощупывают, переворачивают. Она дернулась, вскрикнула, и голос сразу приблизился:

— Вероятно, она девственница, хотя я сам не поверил бы в это. Что ж, тем лучше. Теперь даже он ее не подобрал бы — после того как я показал ему фотографии его маленькой невинной подопечной в детстве. Ну что, Силия, помнишь, как раздевалась перед аппаратом и позировала этаким миленьким ангелочком? А если не слушалась, я бил тебя по крошечной попке и заставлял говорить, что тебе это нравится? Помнишь, сучонка, что обещала выйти за меня замуж?

Она не хотела… Боже, она не могла вспоминать ужасные вещи, о которых он говорил. Память… опять воспоминания — нужно крепиться, как крепилась когда-то Марианна.

Она тонула… Найдется ли человек, чтобы спасти ее?

Грант! Куда же ты делся, Грант?

Глава 30

Все сели обедать в гостиной отеля, куда из открытых дверей и с переполненных веранд долетали звуки и запахи праздника священного зуба Будды, завершавшегося ежегодными торжествами.