Она тонула… Найдется ли человек, чтобы спасти ее?

Грант! Куда же ты делся, Грант?

Глава 30

Все сели обедать в гостиной отеля, куда из открытых дверей и с переполненных веранд долетали звуки и запахи праздника священного зуба Будды, завершавшегося ежегодными торжествами.

— Полагаю, это пышное туземное зрелище отчасти имеет познавательное значение, —.фыркнула леди Гертруда. — Но никуда не денешься, Силию придется подождать.

— Эмили давным-давно пошла ее будить, — раздраженно заметила Антея. — Пора бы уж подняться. Хотите, пойду потороплю?

— Будьте добры, дорогая, — милостиво согласилась Гертруда. — Силия не должна нас задерживать. Может, она забыла о родственниках, попав к себе?

Антея, извинившись, направилась к лестнице. Комната Силии располагалась на втором этаже — совсем рядом. Удивительно, что Эмили не спустилась и не передала извинения госпожи.

Перед номером Антея застыла: на дверях косо висела табличка с надписью «Не беспокоить».

Где же Силия? И Эмили?

Антея громко постучала: в ней закипал гнев.

Все это очень похоже на подругу.

Придется войти в комнату и потребовать у Силии объяснений. Антея подергала ручку: дверь оказалась не заперта. Постояв на пороге, она решительно шагнула внутрь.

В пропитанной ароматом курений комнате у Антеи закружилась голова, и, чтобы не упасть, она прислонилась к стене. В этот миг Антея услышала стон, тяжелое дыхание и в дымном свете перевернутых ламп увидела распростертую на полу Эмили. Кровать была в беспорядке, покрывало кто-то сдернул на пол. И…

Да возможно ли это? На подушке лежал исписанный лист и были разбросаны фотографии.

Антея похолодела, вспомнив о колдовстве и злых чарах. Все, что удалось прочитать о туземных обычаях, материализовалось в жизни и смыкалось вокруг нее как паутина.

Но где же Силия?

Антея, охваченная ужасным предчувствием, закричала. В ответ раздались чьи-то возгласы, а на лестнице послышался топот ног. Антею оттолкнули, и через секунду она оказалась в крепких, надежных руках мужа.

Внезапно появившийся Грант Гамильтон распахнул ударом кулака окна и ставни. А Дугал Друмонд озабоченно склонился над Эмили.

Отовсюду бежали слуги. Антея не заметила, как вошел викарий. Священник, удивленно хмурясь, изучал надпись на листе бумаги, лежавшем на постели Силии. Когда он посмотрел на фотографии, его губы зашевелились.

— Невероятно! — пробормотал Тео. — Если бы это получило огласку… Бедная, бедная девочка! Слава Богу, Уинвуд, несмотря ни на что, собирается на ней жениться.

Грант вскинул голову и, как разъяренный зверь, выхватил лист и фотографии из дрожащих рук викария.

«К тому времени когда вы это прочтете, — писал Рональд, — мы с Силией окажемся далеко и наш брак будет заключен. С тех пор как моя невеста сошла с поезда, мы оба постоянно ощущали, что нашему счастью мешает слишком много препятствий и слишком много людей. Но теперь, по воле ее любимого отца, Силия принадлежит мне.

Пожелайте нам счастья. Мы оба надеемся, что вы приложите все усилия, чтобы предотвратить сплетни, слухи и огласку.

Для этого оставляю вам несколько старых фотографий. Силия в те годы охотно позировала. Впрочем, она уверена, что ни викарий, ни тетя Гертруда не хотели бы увидеть их где-нибудь опубликованными».

Грант скомкал письмо с такой силой, будто душил самого Рональда Уинвуда. Он кипел как вулкан. Грязный негодяй осмелился грозить викарию, грозить Силии…

И ему!

— Видимо, поздно бороться с неизбежным… — Голос викария дрогнул.