Глава 22

Время как будто растворилось в солнечной дымке и зыбких тенях. С озера подул легкий ветерок, и от движения воздуха затрепетали листья на деревьях. Силия сидела рядом с дядей, смотрела на серебристую гладь озера, и дым из только что разожженной им трубки щекотал ее ноздри. Она представила себе, как из темных водных глубин тянется бледная рука Владычицы Озера, сжимающая священный меч Экскалибур.

— Все цыганки курят трубку. Попробуй и ты.

— Моя мама тоже курила?

— Не часто. Только когда хотела погрузиться в себя. Держи. — Старик вложил в руку Силии искусно вырезанную трубку и нажал на ладонь так, что пальцы сами сомкнулись вокруг деревянной чашечки. — Не вдыхай слишком глубоко. Затянись чуть-чуть — для первого раза этого достаточно. Доверься мне — я о тебе позабочусь. — И едва слышно добавил, или Силии только показалось: — Научу тебя танцевать, подарю кастаньеты, а инстинкт подскажет тебе, как с ними обращаться.

Живописные кибитки цыган раскинулись многоугольником на небольшой поляне. В середине ограниченного ими пространства встала одна из новоявленных кузин Силии, яркая красавица Пилар, и ободряюще взглянула на гостью. Гитары вздохнули и заплакали.

Пилар, словно получив сигнал, откинула голову назад, и в такт ритму ее песни застучали кастаньеты. В голосе Пилар звучали рыдания.

Цыгане хлопали и поощряли девушку одобрительными возгласами. Несколько раз капризно притопнув ногой, Пилар пустилась в пляс — юбки дразняще взметнулись, но она сразу зазывно шагнула назад.

У Силии перехватило дыхание, и тут же дядя коснулся ее руки:

— Смотри!

В круг прыгнул юноша, встал перед Пилар и начал свой танец — заносчиво, гордо, словно бросая вызов партнерше.

Он домогался ее, наступал, притоптывал ногами и не скрывал, что девушка разожгла в нем желание.

Силия, захваченная музыкой и ритуальной игрой партнеров, не заметила, как дядя Бертран нанизал ей на большие и указательные пальцы рук кастаньеты и шепотом подзадорил:

— Прочувствуй музыку и воспламенись от нее. Давай танцевать.

В Силии что-то изменилось, когда она отдалась музыке, ритмическим хлопкам и возгласам зрителей.

Ей показалось, что она наконец стала той, кем и была всегда: испанской цыганкой, безудержно отдавшейся зажигательной мелодии.

Кастаньеты слились с ее длинными и тонкими пальцами. С природным кокетством девушка притоптывала босой ступней, с вызовом наступая на партнера.

Внезапно Силия ощутила, что этот танец, пришедший из глубины веков, всегда хранился в недрах ее души. Ей были знакомы каждое движение и каждый жест так, словно она была наделена этим знанием свыше. И когда песнь Пилар о неразделенной любви воспарила над звоном и плачем гитар, Силия словно устремилась в небо.

— Глазам своим не верю! — воскликнул Альберт Гарвиль. — Неужели это Силия Пенмарис? Невероятно!

Грант Гамильтон похолодел и мертвой хваткой вцепился в свое ружье.

— Может, потихоньку удалимся? Что скажешь, Грант? Откуда здесь Силия?

Грант шепотом выругался. Их привлекла мелодия фламенко и ритмичные хлопки. Такого еще не слышали в шотландской долине, и молодые люди отправились выяснять, в чем дело.

Им и в голову не пришло, что они увидят, как Силия дает представление!..

— Да, это она… — пробормотал пораженный виконт. — Но где Силия научилась так танцевать? Признайтесь, Гамильтон, мы можем совладать далеко не со всем. Ясно, что вы тоже хотите ее.

Дьявольщина!.. Будь проклята безответственность Силии… И будь проклят он сам за то, что поддался ее невинности и тайной чувственности. Все это так захватило Гранта, что даже Гарвиль заметил его страсть.