Она направилась к двери, но замерла, услышав издевательский смех за спиной.

– Сколько же в тебе дерьма, – негромко сказал Милевски. Кристи круто обернулась. Она не верила своим ушам. Брендон, откровенно наслаждаясь ее изумлением, продолжал:

– Все, что делает Джек Толливер, является новостью, за которую с готовностью хватаются «Стар», «Бизнес джорнал» и все местные газетенки и телеканалы. И ты это знаешь лучше, чем кто-либо другой. – Он склонил голову набок, подмигнул Кристи и добавил: – И все благодаря тебе, детка.

Журналистка не знала, что и сказать. Перед ней вдруг оказался другой Брендон Милевски, и его агрессивность и наглость производили завораживающее впечатление. Они даже взволновали ее; Кристи почувствовала, что пульс ее учащается.

– И мы оба знаем, что если эта Саманта Монро все еще будет с Джеком в тот момент, когда он объявит о выдвижении своей кандидатуры на пост сенатора – а он это сделает, – жизнь ее превратится в ад. Ты уж постараешься, чтобы малютке досталось как следует, да, Кристи?

По краю сознания Кристи Скоэн скользнула мысль о том, что сейчас Брендон выглядит привлекательным. Его лицо больше не казалось одутловатым и красным. Наоборот, теперь Кристи назвала бы его загорелым и мужественным. Должно быть, здесь такой свет… или, наоборот, полумрак.

Милевски встал и приглашающим жестом отодвинул стул, с которого Кристи только что поднялась.

– Так как насчет бутылки вина? – спросил он.

Кристи кивнула. С таким мужчиной она может разговаривать. Уверенный, агрессивный, ценящий ее таланты и ненавидящий Джека.

– Пожалуй, я бы выпила стаканчик, – сказала она, усаживаясь.

Глава 4

Стюарт согнулся пополам и, упершись ладонями в колени, жадно ловил ртом воздух. Джек видел, как пот капает с его носа и подбородка на деревянное покрытие спортплощадки.

– Какого черта ты вымещаешь на мне свои неприятности? – пропыхтел адвокат, не в силах отдышаться. – Можно подумать, я тебя в это втянул. Найди Кару и гоняй ее по корту, я-то тут при чем?

– Кара не может отбить мою подачу.

– Можно подумать, я могу, – пробормотал Стюарт, поглядывая на Толливера снизу вверх. Глаза его были прикрыты пластиковыми очками, и он походил на рыбу, которую выбросили на берег. Стюарт с трудом выпрямился и побрел к скамье, бросив через плечо: – Мне нужно попить.

Джек наблюдал, как приятель вышел с площадки, с трудом опустился на скамью и приник к бутылке с водой. Вздохнув, Джек двинулся следом. Он знал, что глупо повторять вопрос, но для очистки совести и абсолютной уверенности хотел спросить еще разок.

– Значит, ты абсолютно уверен, что нет никакой возможности все переиграть и избавиться от этой сделки?

Стюарт налил воду в ладонь, поплескал в лицо, вытерся полотенцем и ответил:

– Можно, если очень хочется. Но тогда эта женщина получит все, что записано в контракте: ежемесячное содержание, фонды для обучения детей. Она получит все – а ты ничего. Ты этого хочешь? Честно сказать, я не понимаю, что происходит. Прошло только три дня с момента подписания документов. Что такого умудрилась эта дама натворить за эти три дня, что ты напуган, как ребенок?

– Понимаешь, Стю, – промямлил Джек. – Тут все дело в привычке. Должно быть, я уже привык к тихой холостяцкой жизни. К одиночеству. А их слишком много, понимаешь? Дети! Подружка! Сын подружки! Подгузники! Собака! Все это просто не в моем стиле.

Стюарт усмехнулся:

– Джек, но они же ненастоящие!

– Не пори чушь! Уж я сумею отличить силикон от тела. Саманта Монро осталась такой, какой ее сотворил Господь.