Или мигрень тогда случилась? — матушка на секунду задумалась, пытаясь вспомнить, что же было с нею такое, если она, Арагами Каменная, дала столь глупое обещание. — Но не печалься, дорогой, я нашла выход, который устроит нас обоих.
И по щеке погладило.
Стало совсем дурно: ласковой матушка становилась перед тем, как огласить очередное решение, которое пришлось бы не по нраву прайду.
— Я обещала, что ты сам выберешь себе невесту. Что ж, пускай… но ты слишком долго тянул с выбором и поставил меня в крайне неудобное положение. Наш род не так силен, а теперь в совете Прайдов многие оскорблены… они запомнят не сам факт отказа, но то, как ты позволил это сделать… говорят, я утратила хватку, если не способна контролировать собственных сыновей.
Матушкины клыки щелкнули.
Это, конечно, зря… она не станет отвечать. Пока. Но запомнит, кто именно сказал подобную глупость, чтобы затем на практике доказать, сколь неправ он был.
Нкрума поежился.
Нет уж… пираты… граница… граница и пираты. Почти мечта.
— Поэтому ты должен жениться, дорогой. И если уж я не способна найти ту, которая составит тебе достойную пару…
Нкрума потер шею, радуясь, что она еще свободна от брачного ошейника.
— …пусть это сделают специалисты.
— Что?
— Агентство «Золотой лепесток», — матушка подвинула визор. — Судя по рейтингу, в нашем секторе они лучшие. Сто сорок пять лет плодотворной работы. Сотни тысяч заключенных браков… процент разводов минимален, хотя нам это неинтересно, конечно… развод недопустим.
Шея заныла.
И дышать стало тяжеловато.
— Завтра в три пополудни прибудут консультанты. Я пообещала, что ты встретишься с ними. Изложишь свои пожелания… — матушка пригладила встрепанную гриву Нкрума. — А они подыщут девушку… девушек… ты выберешь ту, которая тебя устроит. Ясно, дорогой?
Нкрума обреченно кивнул.
— Я спрашиваю, ясно ли?
— Да, матушка.
— Вот и чудесно… это я оставлю, — она протянула визор. — Загляни на их сайт, полистай анкеты. Возможно, тебе кто-нибудь приглянется. Только, дорогой, ты вот над чем подумай. Конечно, сейчас ты нервничаешь и перевозбужден… а это приведет к вспышке агрессии.
— Нет!
— Не перебивай маму! — мама дернула за шерсть. — И у тебя появится желание выкинуть что-нибудь этакое… глупое и шокирующее. Но учти, что жить с той, которую ты выберешь, придется тебе же…
Могла бы и не напоминать.
Матушка удалилась.
Солнце, зависнув на мгновенье над черным зевом расщелины, все ж нырнуло в нее, предпочтя разумный суицид неразумному противостоянию главе рода Тафано. И Нкрума остался в гордом одиночестве.
Или почти в одиночестве.
На столе тускло мерцал визор, и мерцание это вызывало смутное желание взять и опустить на экран что-нибудь тяжелое, к примеру, любимую матушкину вазу из полированного тельвизийского гранита.
Но Нкрума вздохнул.
Хватит.
Этак и вправду от рода отлучат, и все бы ничего, но… он когтем подвинул визор и, пользуясь редкой в доме минутой затишья, поскреб хвост. Зуд утих, но ненадолго. А экран вспыхнул, пошел рябью, которая разродилась россыпью золотых лепестков.
Заиграла нежная мелодия.
А вкрадчивый голос произнес:
— Мы устроим ваше личное счастье…
В это мгновенье песчаные блохи показались не самой большой бедой.
_______________
Несколькими часами позже.
Покои младшего брата выходили окнами на пустыню. |