— Чего стоишь? Ступай, воды неси да полотна.

— Постой, — остановил её Дарко.

Руяна застыла.

— Позови сюда Росью, — велел он чернавке.

Та растерянно переглянулась с Поладом.

— Приведи немедленно, — повторил Дарко жёстче.

Только тут девка, спохватилась.

— И чтобы никто вас не видел, — напутственно добавил он, когда та уже скрывалась за воротами.

Полад помолчал некоторое время, потом повернулся.

— И что ты задумал? Хочешь с собой увезти? Теперь уже поздно. Говорил я тебе, Дарко, а ты не слушал.

И без того метался княжич в бешенстве от собственного бессилия, понимая, что совершил ошибку, за которую и поплатился. Тогда была ещё возможность уберечь Росью, отговориться и сказать, что внучки Бреславы заняты. Спрятать Росью как можно дальше от земель Дольны, увезти за Межну и к волхвав за крепкие стены, где бы её никто никогда не нашёл, ни лесной хозяин, ни сами боги. Теперь поздно.

Логово Полада было тесным, и везде, как у здорового холостяка, был беспорядок. Волынянин, скрестив руки на груди, опёрся на дверной косяк. По сравнению с проёмом он был на полголовы выше, и от того клетушка казалась ещё меньше. Ожидающим взглядом воин всё что-то пытался высмотреть в облике побратима.

— Ты не стой, собирайся в дорогу, — подтолкнул его Дарко.

Полад только лишь сокрушённо качнул головой, тягостно вздохнув.

— А мне и собирать нечего, как видишь. Хоть прямо сейчас в седло.

И Дарко не собирался тут больше оставаться, теперь уже незачем, раз всё стало таким прозрачно понятным, нечего наводить ссору, и чем скорее покинет Дольну, тем лучше. Ожидание затягивалось и Дарко взяло сомнение в том, что Росья придёт. Но вскоре за дверью послышались шаги. В дверях возникла чернавка, первая вошла в помещение, а за ней и Росья. Пришла.

Она вмиг побледнела, когда в свете лучины увидела лицо княжича, но ничего не сказала, только встревоженно и бегло оглядела присутствующих мужчин и ещё больше оробела, ничего, видно, не понимая.

Полад, тронув чернавку, повлёк её за собой, та опустила на лавку ушат воды и полотно, и оба быстро оставили Дарко и Росью наедине.

— Что случилось? — спросила девица, придвигая ушат к себе и обмачивая в нём полотно. Приблизилась, поднимая руку, чтобы стереть с лица успевшую подсохнуть кровь.

— Оставь, — сказал Дарко, забрав полотно и бросив его в воду. — Я уезжаю, — сказал он.

Росья растерянно моргнула, и серо-зелёные глаза заблестели.

— Как? — выдохнула она. — А как же… — она смолкла, бледную кожу тронул румянец.

И Дарко всеми силами старался держать себя в руках. Он встал, и Росья, хоть и вздрогнула, но осталась стоять на месте.

Он должен узнать, прямо сейчас. Спросил:

— Я тебя пугаю?

— Нет, — качнула головой девушка.

И Дарко, скользнув руками по её предплечьям, легонько сдавил. Щёки Росьи ещё больше загустели краской, но глаз она не опустила, смотрела прямо и не собиралась его отталкивать, ждала. Больше не в силах сдерживаться, он обхватил её лицо ладонями и, не позволив опомниться, приник губами к её губам, нависая. Тёплые уста Росьи раскрылись, позволяя себя целовать. Дарко мгновенно накрыла горячая волна жара, будоража до глубины души. Он старался целовать её осторожно, но верно плохо у него получалось. От её нежности и мягкой отдачи в животе свернулась в узел истома, прокатываясь по всему телу слабостью. И всё забылось: и недавняя стычка с братом, и жестокие слова матушки. Дарко пошатнулся, давая глотнуть воздуха Росье, та, опалив своим дыханием, положила ему руки на грудь, испытывая и неловкость, и смятение, и страх.