– Слушаюсь, сэр. – Какое-то время слуга обдумывал его слова, а затем добавил: – Теперь нам не придется больше ошиваться вокруг дома, раз вы познакомились с ее дядей.

– Ошиваться? Даже не хочу спрашивать, где ты набрался таких слов.

– В этом нет необходимости, сэр. Наверное, там же, сэр, где и вам случалось бывать в свое время.

Ник нехотя усмехнулся.

– Вполне возможно, – проговорил он. – Знаешь, все чертовски осложняется.

– А разве хоть с одним из ваших заданий было не так? – заметил с понимающим видом Фиггинс. – Простите мне мою дерзость, милорд, но что вы думаете о старом джентльмене?

Ник задумчиво прикрыл глаза.

– Вот в этом-то, черт возьми, и вся сложность. Он стар. Старше, чем я предполагал. Ему, должно быть, уже под восемьдесят, он скорее принадлежит к поколению моего дедушки.

– Да, похоже, объект для нас не подходящий, – пробормотал Фиггинс. – Странно все как-то себя ведут, когда заходит речь о хозяевах Гранжа… Никто не сплетничает о них. Удивительное дело!

– Вот именно. И с этого момента, Фиггинс, ты тоже не проронишь ни слова на тему мисс Линлей и ее дяди. По крайней мере пока мы все не выясним.

На лице слуги появилось выражение незаслуженной обиды.

– Я свел дружбу со всеми рыбаками этого проклятого побережья, – сказал он, нарочито меняя тему, – хотя и надеялся, что после возвращения из Франции ноги моей больше не будет в лодке. Меня тошнит каждый раз, когда я туда забираюсь.

Ник ухмыльнулся.

– Утешай себя тем, что в гостиной ты бы чувствовал себя еще хуже. Зато мне, судя по всему, не избежать общения с соседями, а я до этого не охотник.

– Ничего, может, все к лучшему. – Фиггинс метнул на хозяина лукавый взгляд. – А если маленькая леди запустит в вас свои коготки, милорд, глядишь, вы и повеселеете.

Наступило ледяное молчание.

– Как долго ты уже со мной, Фиггинс? – наконец спросил Рейвенсден вкрадчиво.

Камердинер сжал губы и взглянул с опаской.

– Ну… годков этак около восьми, милорд.

– Ах да! Вспоминаю, как мы встретились. Ты избавил меня от довольно нежелательного знакомства с ножом.

– Никогда не одобрял людей, подло нападающих сзади, – пробурчал слуга.

Голос Ника стал еще вкрадчивее:

– Разделяю твои чувства. Тем не менее, если хочешь остаться у меня на службе, никогда больше не называй мисс Линлей «маленькой леди» и никогда не говори, что она собирается запустить в меня свои коготки.

– Слушаюсь, милорд.

– И раз уж мы заговорили на эту тему, – он взглянул на притворно удрученную физиономию Фиггинса, – тебе бы полагалось знать меня получше. Ни одной женщине еще не удавалось запустить в меня коготки.

– Ваша правда, сэр, – ответил слуга, снова оживляясь, – ни одна не сумела вас подцепить. Никак не могу забыть ту красотку, что три года назад, казалось, зацепила вас как следует. Пыталась выудить из вас информацию. А чем кончилось? Сама рассказала все, что вас интересовало. – Он усмехнулся. – Пела как птичка. Это уж точно.

– Благодарю тебя, я помню. Однако не забывай нашего разговора.

– Как скажете, милорд. Вас никогда не интересовали женщины. Никогда. В отряде только об этом и говорили.

Считая, что последнее слово все-таки осталось за ним, Фиггинс наконец умолк и молчал до конца пути, предоставив хозяину возможность погрузиться в собственные мысли, вертевшиеся отнюдь не вокруг задания, а вокруг некой леди, вызвавшей в нем довольно банальные эмоции.