Заметив, что она дрожит, Рейвенсден взял ее за руку.

– Скажите сэру Пансонби, что вы никого не принимаете, мисс Линлей, – мягко велел он. – Боюсь, его удовлетворит только такой ответ.

– Это истинная правда, сэр, – прошептала Сара, буквально повиснув на поддерживающей ее руке. – Сейчас я страшно занята, все эти покупки, балы, пикники…

– Вы же знаете, как это бывает, Фрим, – добавил Рейвенсден, чувствуя, что Сарины объяснения слишком сбивчивы. – Одно светское мероприятие следует за другим.

– Понимаю, – многозначительно посмотрев вокруг, проговорил Пансонби. – Я в восторге, мисс Линлей, что вы оставили ваше…

– А кроме того, – грубо прервал его Рейвенсден, – мисс Линлей учит меня играть в шахматы. Думаю, в ближайшем будущем это займет все ее свободное время. Теперь, если вы позволите, я должен проводить мисс Линлей к ее патронессе. Был рад с вами познакомиться.

Сэр Пансонби открыл было рот, но они уже отошли.

– Я не собираюсь учить вас играть в шахматы, – лепетала Сара, с трудом сдерживая смех. – Слава Богу, он уходит. Зачем вы были так грубы, милорд?

– Как вы можете так говорить, мисс Линлей? – возразил он. – Я был отменно вежлив. И я вовсе не хочу, чтобы вы учили меня играть в шахматы. Просто хочу, чтобы вы немного помогли мне в борьбе с беспощадным противником.

Сара засмеялась:

– Сомневаюсь, что вы нуждаетесь в какой-либо помощи, но что поделать – я у вас в долгу. Благодарю вас. Сэр Пансонби один из самых прилипчивых мужчин, каких только можно себе вообразить, от него почти невозможно отделаться.

Он слегка приподнял бровь.

– То есть невозможно отделаться цивилизованным путем, – торопливо поправилась она. И добавила, заметив его саркастическую ухмылку: – Посмейте только сказать, что я нуждаюсь в опеке!

– Могу ли я допустить подобную бестактность?

– Безусловно, – не колеблясь, заявила она. Рейвенсден рассмеялся:

– Боюсь, мисс Линлей, вы абсолютно правы. Но, возвращаясь мыслями к нашим незабываемым встречам, не говоря уже о том, что вы все еще дрожите как осиновый листок, должен признать, что вы все-таки в ней нуждаетесь. Скажите, какие качества необходимы человеку, которому вы разрешите опекать вас? Неужели придется все время соблюдать правила хорошего тона?

Сара уже не знала, смеяться ей или сердиться.

– Все время, – подтвердила она, стараясь унять все еще бьющую ее дрожь. – И это, сэр, делает вас совершенно неподходящей кандидатурой.

– Очень печально, – пробормотал он. – Так как, гневаясь на мою бестактность, вы забываете бояться меня.

Улыбка исчезла с лица девушки. Бояться его? Ну да, иногда он действительно путал ее, но… Но не хочет же он?..

– Вы… предпочли бы, чтобы я на вас сердилась? – чуть слышно прошептала она.

Граф медлил с ответом, пристально гладя на нее.

– Пожалуй, это лучше, чем бояться. Я устал видеть испуг в ваших глазах всякий раз, как вы на меня смотрите.

– О! Я не… Просто… Это не… – И замолчала, потрясенная и смущенная своим желанием объяснить ему. Но где найти слова? Господи, да она с трудом могла думать об этом, не то что говорить!

– Разве не так?

– Нет! Нет, это…

Рейвенсден взял ее руку, и неожиданно она почувствовала себя такой слабой, такой нуждающейся в его теплой, надежной руке. Они почти остановились, но Сара не замечала этого.

– Мисс Линлей, я собираюсь задать вопрос, который, возможно, шокирует вас и, безусловно, удивит.