Войдя в парк, Рейвенсден остановился. Сара облегченно вздохнула. Она не могла идти дальше – ноги с трудом слушались, сердце бешено колотилось.

– Мисс Линлей, – серьезно проговорил он, беря ее руки в свои. – Могу я откровенно поговорить с вами?

Господи, сейчас он потребует объяснений ее странного поведения! Она так и знала, что этим кончится. Слова застревали у нее в горле, и она только обреченно кивнула.

– Я хотел поблагодарить вас за то, что вы приехали, – тихо начал он. – После допущенной мною бестактности я не был уверен, что вы примете матушкино приглашение. Спасибо. Вы осчастливили ее.

Сара удивленно уставилась на него – настолько неожиданными были его слова. Девушка ожидала упреков и, судорожно подбирая слова объяснения, была настолько не готова к подобному повороту, что, поддавшись необъяснимому порыву, чуть не спросила, был ли он счастлив увидеть ее. Более нелепого и неприличного вопроса и придумать было нельзя, но она вовремя прикусила язык и после минутного колебания наконец пробормотала:

– Пожалуйста, не думайте об этом больше, милорд. Мое собственное поведение… было совершенно недопустимо… я хочу сказать… не было никаких причин…

– Думаю, причину найти нетрудно, – сухо проговорил он. – Вы нервничаете в моем присутствии с нашей первой встречи. Да и чему удивляться? Я действительно вел себя чрезвычайно грубо с вами, о чем теперь глубоко сожалею. Могу только сказать, мисс Линлей, что сделаю все от меня зависящее, чтобы сгладить ваше первое впечатление. Надеюсь… – И, посмотрев ей в глаза, добавил так тихо, что она едва расслышала: – Пожалуйста, Сара, не бойтесь меня.

У кого бы хватило сил отказать в такой искренней просьбе? Только не у нее, призналась себе Сара, с удивлением поняв, что Рейвенсден до сих пор корит себя за грубость, проявленную при первой встрече, и считает, что все дело в ней.

– Дело не в том, что я боюсь вас, милорд, – прошептала она, низко опустив голову и не решаясь взглянуть на него.

– Не нужно никаких объяснений. – Приподняв лицо девушки за подбородок, он встретился с ее все еще встревоженным взглядом. – Вам не откажешь в здравом смысле, а потому верю: у вас есть достаточно веские причины, чтобы не желать замужества.

– Полагаю, что это так, спасибо.

Он улыбнулся и, выпустив ее, направился к фонтану в центре парка.

Сара последовала за ним, почти не сознавая, что делает. Он сказал, что не нужно никаких объяснений, но ей почему-то казалось, что она должна объясниться. Но что она скажет? Кошмары, мучающие ее по ночам, были слишком чудовищны, чтобы она могла облечь их в слова. Да и разве можно объяснить, почему они так крепко связаны в ее сознании с идеей замужества? Нет, нужно что-то другое, более приемлемое для него.

– Брак, как вы понимаете, очень деликатная тема, – начала она с опаской, как купальщик, пробующий пальцами ноги ледяную воду и не решающийся окунуться сразу. – Мое отношение к замужеству, милорд, сформировалось очень давно, когда еще были живы родители.

– Вот как? По вашему тону, мисс Линлей, я понимаю, что их союз не был безоблачным.

– Далеко от этого, сэр. Отец женился поздно, уже зрелым человеком с устоявшимися привычками и взглядами на жизнь, и совершенно не собирался относиться снисходительно к легкомыслию молоденькой жены. Хотя если говорить о его собственном поведении, то оно было далеко не примерным.

– Н-да. Должен сказать, мисс Линлей, что – если я правильно понимаю то, что вы так изящно называете легкомыслием, – ни возраст мужа, ни его поведение не имеют к этому никакого отношения.