|
— Коннал повернулся и облокотился спиной о ствол. — Я думал, что вернусь, когда наступит срок, и займу его место, ведь я его наследник. Он сказал, что я наследую ему по праву, ибо во мне течет королевская кровь. — Коннал горько усмехнулся, оттолкнулся от дерева и нервно заходил около костра. Остановившись, он взглянул на Шинид. — Я слышал, как он спорил с моей… матерью. Она настаивала на том, что мне не следует говорить. О чем, я тогда не знал. Гейлен же полагал, что для меня будет лучше, если я узнаю правду, ибо если кто-то проведает об этом раньше меня, то сможет обвинить их всех в подлоге и тогда меня лишат звания рыцаря. Он считал, что я должен быть готов к такому повороту событий.
— Рианнон, — прошептала Шинид. Она и сама не знала, как догадалась. — Да, — с горечью кивнул Коннал. — Она моя настоящая мать. — Как такое могло случиться? Я не понимаю. — Чего же тут непонятного? — с презрительной усмешкой спросил он. — Она родила меня в аббатстве и отдала Сиобейн, чтобы та вырастила меня. Как видишь, во мне нет ни капли крови короля Тайрона. Или его жены. Я не имею права называться принцем. — Гейлен знал правду, и все же назвал тебя своим наследником, — протянула Шинид. Она была смущена и озадачена его откровенностью. Она подошла к нему и остановилась. Взгляд его пригвоздил ее к месту. — Ты уехал потому, что они лгали тебе? Коннал покачал головой: — Нет. Я мог бы простить их, ибо я любил Сиобейн и Гейлена и знал, что они любили меня. Но я был молод и разозлился на них за то, что они так долго это от меня скрывали. Но я не уехал бы, если бы не узнал, кто мой настоящий отец. Коннал достал нож из чехла, висевшего у него на поясе, покрутил лезвие перед огнем, проверил пальцем остроту клинка. Потом взмахнул ножом, и красные пятна расползлись на подтаявшем снегу. Шинид подбежала и вытерла кровь с его ладони. Коннал схватил ее за руки. — На твоих руках кровь предателя! — Ничего подобного. — Ты сама это говорила. Я убивал своих соотечественников. — Во время войн случаются странные вещи. Англия пришла на нашу землю и не собирается уходить. — Шинид подула на ранку на его ладони. — И ты заслужил право зваться рыцарем. — Она посмотрела ему в глаза. — Я назвала тебя предателем, чтобы обидеть. Или от злости за то, что ты так долго отсутствовал. Чтобы причинить тебе боль, как ты причинил ее мне когда-то. Коннал осторожно убрал волосы с ее лица. — Я предатель и отступник, Шинид. Я отвернулся от своих соотечественников и променял их на жизнь крестоносца. — Да, это так. Я больше не вправе судить о том, что тебя к этому побудило, но свой долг перед страной ты выполнил. Сейчас, когда вернулся. Что же до твоих настоящих родителей, то для меня не важно, кто они. — В глазах его читалось сомнение, и она горячо заговорила: — Разве Рори не хотел взяться за оружие? Разве он не призывал тебя объединить силы и вместе драться против англичан? Разве ты не сумел отговорить его от бессмысленного кровопролития? Коннал удивленно заморгал. — Откуда ты знаешь? — Ведь тогда она была на волосок от смерти. Шинид пожала плечами. Она это знала, и все. — Рори всегда был мятежником, а что до Рианнон… Кто был ее возлюбленным? — Патрик. Он так сильно любил ее, что пришел за ней, зная, что скоро начнется резня, но она ничего не сказала об этом ни своей сестре, ни Гейлену. Она спрятала его. Он служил Лохлэнну О'Нилу, который хотел захватить Донегол, и она знала об этом. Они оба позволили убивать наших людей, но даже тогда Рианнон никому ничего не сказала! — Это преступление на ее совести и на совести Патрика, а ты в этом не виноват. |
