Она улыбнулась ему.

— Что такое?

— Я хочу, чтобы священник пришел и ушел, а мы этого так и не заметили, и чтобы я уже была твоей женой.

— Ты уже моя жена, — сказал он, не подумав, и тут же мысленно обозвал себя дураком.

Глаза ее округлились, она рывком села в постели.

— Что ты сказал?

Коннал тянул время, но долго продолжаться это не могло.

— Твой отец подписал контракт и отправил мне его тайно с посыльным к де Курси.

— Это было до леса. — Голос ее стал бесцветным, безжизненным.

Коннала захлестнуло чувство вины и стыда.

— Я не мог тебе об этом сказать. Ради твоей гордости, любовь моя.

— Значит, все было ложью? — В глазах ее стояли слезы. И слезы эти прожигали его сердце.

— Нет, черт возьми, нет! Ты знаешь, что я говорю правду! Когда она захотела встать с постели, он схватил ее за руки и удержал на месте.

— Я люблю тебя. Документы тут ни при чем.

— Для тебя — возможно. Но этим миром правят мужчины, и мой отец отдал тебе право выбора, который я должна была сделать сама.

— Тогда злись на него, а не на меня.

— Ты все время этого хотел, и ты скрывал от меня, что контракт подписан.

— Да, и все же в этот день, в этот час я получил бы твое согласие. Не потому, что твой отец отдал мне тебя, а потому, что ты ответила мне любовью, и еще потому, что я тоже люблю тебя.

Шинид молчала, несчастная и ранимая. Коннал встал с постели и, достав конверт, протянул ей.

— Прочти письмо твоего отца. Он боялся за твою жизнь и до сих пор боится, и потому поступил так, как считал лучшим для тебя.

Шинид внимательно просмотрела письмо, написанное ее отцом.

— Если бы у меня не было этого документа, я не мог бы постоять за тебя. Не мог бы вызвать на бой, скажем, человека принца Иоанна, если бы он захотел тебя увезти. Только муж может заявлять права на женщину, муж или отец, ты ведь знаешь закон. — Коннал стал натягивать штаны. — В глазах короля мы уже муж и жена, но, — голос его вдруг стал нежен, — мне важно лишь то, как ты на это смотришь.

Коннал стоял перед ней, полуобнаженный, беззащитный, и смотрел ей в глаза. Сейчас его судьба была в руках Шинид. Она видела его раскаяние.

Одинокая слеза, скатившаяся по ее щеке, ранила его сильнее, чем клинок врага.

— Скажи что-нибудь, Шинид, разозлись, накричи! Но только не молчи, твое молчание меня убивает.

Мир его рушился. Все, чего он добился, уплывало между пальцев.

— Почему ты не сказал мне этого раньше? Кадык его заходил, но слова не шли с языка.

— Я… я боялся, — наконец выдавил он.

— Ты?

— Я боялся потерять то, что мы обрели вместе. Я не мог лишить тебя уверенности в том, что выбор за тобой.

Шинид отвернулась.

— То, что существует между нами, рождено не подписью короля или моего отца, Коннал, ибо я не могла бы стать твоей, если бы мы не любили.

Он нахмурился.

— Если бы я соединилась с мужчиной, который не любил бы меня, с человеком не с чистым сердцем, я бы погибла в тот же миг, как только тела наши соединились.

Было так, словно его ударили палицей.

— Из-за меня ты рисковала жизнью? Шинид кивнула.

— Я должна была знать наверняка, что ты меня любишь. Это, — она отшвырнула бумагу в сторону, — всего лишь верительная грамота. Способ защитить меня от очередной ошибки. Я не была уверена в том, что мое чувство к тебе, сохранилось в той девочке, какой я была, или появилось новое чувство, рожденное в той женщине, какой я стала.