— Э… Милорд, все закончено.

Шинид улыбнулась, шагнула в объятия Коннала и дерзко, на глазах у всех, поцеловала его в губы. И вдруг в небе над ними вспыхнул фейерверк. Звезды голубые, зеленые, желтые заплясали в безумном танце.

Коннал отстранился и взглянул на небо, засмеялся и поцеловал ее снова.

— Я люблю тебя, — прошептал он у ее губ.

— Я верю тебе, мой рыцарь.

В следующее мгновение Шинид оттащил Гейлерон и звонко чмокнул в щеку. Видно, парень давно мечтал об этом. Коннал отодвинул его плечом и сердито взглянул на друга. Гейлерон в ответ лишь причмокнул губами и невинно улыбнулся. Брейнор едва прикоснулся губами к ее щеке, а Наджар, который во время церемонии улыбался во весь рот, скрестив руки на груди, не отводил от них взгляда.

— Неужели хочешь изречь что-то мудрое, Наджар? — спросил Коннал, когда толпа рассеялась: всем не терпелось выпить.

— Не дай его постели остыть, — ответил тот, обращаясь к Шинид. — А ты не дай счастью уйти из ее сердца, — обратился он к Конналу, — ибо мужчина с несчастной женой влачит жалкое существование.

— Знаешь по опыту?

— Знаю, госпожа моего господина. Коннал взглянул на жену:

— Ну, как тебе совет? Не пора ли приступать?

— Моя задача не так уж сложна, а вот твоя — потруднее будет.

— Я счастлив тебе угождать.

— Тогда расплатись со священником. Если он еще раз перекрестится, то, боюсь, во лбу дырку проткнет.

Смеясь, Коннал заплатил священнику и предложил ему выпить и закусить, но тот, насмерть перепуганный тем, что видел во время церемонии, поспешил убраться восвояси, подстегивая пони.

Мерфи стояла в сторонке и всхлипывала, утираясь фартуком. Коннал подошел к ней, обнял, похлопал по спине, и она завыла в голос. Когда она успокоилась, он поцеловал ее в щеку, и она, покраснев, пожелала Конналу как можно быстрее завести деток, чтобы ей было кого нянчить.

Коннал улыбнулся и, подмигнув служанке, вернулся к жене. Подхватив ее на руки, он понес ее в дом, в спальню, на их постель. И там, среди побегов плюща, увивавших кровать, в мерцающей искрами темноте, среди запахов цветов и мха, он любил свою жену долго и нежно. Никогда в жизни он еще не испытывал такого счастья.

И никто из них не знал, что очень скоро их счастье превратится в осколки и жизнь пошатнет веру Коннала в волшебную силу его жены.

Глава 19

В лесу, в миле от дома Пендрагона, Ангус О'Брайан развел небольшой костерок. Напротив него сидели двое — рыцари его брата. Оба повели носом, мечтая о теплой постели. Ангус смачно жевал копченое мясо, стараясь не смотреть на своих товарищей. Изможденные лица и истлевшие лохмотья, в которые они были одеты, красноречиво говорили о том, до какого бедственного состояния они дошли. Они потеряли самое главное, чем гордится мужчина: гордость и достоинство. Ангус потерял свой народ. Надо бы уже привыкнуть к этому, думал он, потирая лоб. Он тосковал по утерянному дому, по братьям. Господи, как он ненавидел Англию!

А еще он ненавидел Ричарда, Пендрагона и его ведьму. Ничто из утерянного никогда к нему не вернется, и он знал, что принц Иоанн не заплатит ему больше, чем уже заплатил, не вознаградит за убийство рыцаря и его колдуньи.

Ангус и не ждал награды от Иоанна. Чтобы принц заплатил побольше, Ангус должен оказать ему услугу. Но зачем Иоанну нищий ирландец? У Ангуса не было ни земель, ни нужных связей. Ему нечего было терять, и единственное, что Иоанн мог взять у него в залог, — это его жизнь.

Но Ангус больше не дорожил жизнью, и это делало его опасным.

Убийство Коннала стало для него делом чести. Только так он мог отомстить. Пендрагон ответит за то, что взял его младшего брата на войну, где он погиб. Ангус предпочитал не вспоминать о том, что брат пошел на войну по собственной воле.