|
Он не должен был идти туда один, идиот несчастный! Слава Богу, она подоспела вовремя. Девушка глубоко вздохнула и покрепче ухватилась за поручни. Лошади рысцой трусили по пустынным улицам. Хорошо еще, что луна тусклая! Она должна придумать что то! Спасти Джеймса. Только и всего. Корри понятия не имела, куда они едут, потому что экипаж ни разу не приблизился к Темзе. И вдруг мимо промелькнул дорожный знак. Челмсфорд! Значит, они направляются на восток. Кажется, это еще и дорога на Кембридж! Она не знала, сколько прошло времени. Руки ныли, пальцы затекли. Но что толку плакать и жаловаться, если рядом все равно никого нет? Поэтому она оставила эту мысль и стала тихо мурлыкать себе под нос. И продолжала стискивать поручни. Что ей еще было делать? Она вспомнила, как Джеймс однажды подхватил ее и бросил в пруд на задах дядюшкиной усадьбы. На беду, ее бриджи, украденные из чулана с одеждой для бедных в доме священника, запутались в водорослях, и она едва не утонула. До самого смертного часа перед ней будет стоять белое как мел лицо Джеймса, вовремя понявшего, что случилось, и сумевшего ее вытащить. Он едва не сломал ей ребра, пытаясь выдавить воду из легких. А потом прижал к себе восьмилетнюю Корри, укачивая, как ребенка. Умоляя простить его, пока ее не вырвало омерзительной зеленой водой из пруда прямо на него. Корри не помнила, простила ли тогда этого жалкого олуха. Зато на следующей неделе он привязал ее к дереву, когда, гуляя с Мелиссой Бейнбридж, заметил, что она крадется за ними. Корри в конце концов сумела освободиться, но так и не смогла их найти, поэтому, когда он на ночь выставил свои сапоги внизу, чтобы их почистили, насовала туда с полдюжины лягушек. К сожалению, потом она услышала, как один из лакеев рассказывал, что по всей передней скакало целое стадо неизвестно откуда взявшихся лягушек и ему пришлось все утро их отлавливать. «Держись, держись, ни о чем не думай, только держись», – говорила она себе теперь. Становилось все холоднее. Который сейчас час? Она не знала. Они миновали Челмсфорд. Корри увидела на дорожном знаке три слова: Клэктон он Си. Но тут экипаж резко свернул вправо. Они направляются к Ла Маншу! Иногда из кареты доносились голоса, но слов она разобрать не могла. Развернули ли они одеяло? Что, если эти удары по голове доконали его? Нет, этого быть не может. Пришел ли он в сознание? Принадлежит ли один из голосов ему? Все обойдется. Голова поболит и пройдет, НО с ним все в порядке. Она не знает, что с ней будет, если с ним случится непоправимое. Она позаботится о нем, вот что она сделает! А потом сама его убьет. За то, что был таким дураком и в одиночку полез в сад. Экипаж неожиданно свернул с грязной дороги на другую, почти невидимую и такую узкую, что низко расположенная ветка ударила Корри по руке, едва не сбросив на землю. Она прижалась к задку экипажа еще теснее и стала молиться. Но тут послышался шум, и Корри чуть не умерла от страха. Оказалось, это стучат ее зубы. Господи, она окоченеет и замерзнет до смерти, прежде чем чертов экипаж окажется на месте. Но карета постепенно замедлила ход. В конце дорожки виднелся маленький обшарпанный домик. Лошади пошли шагом, и Билли натянул поводья. – Эй, парни, приехали! – заорал он. – То самое местечко! На вид не так уж и плохо, а главное, в укромном уголке. И довольно уютное! Смотрите в оба за его сиятельством! Только неприятностей нам и не хватало! – Мы его связали так, что и пальцем не шевельнет! – заверил Оги, высунув голову из окна. – Вот и хорошо! Если прикончим нашего модного щеголя, нам медного фартинга не заплатят! Значит, она права. |
