— Я здесь, — произнесла эта женщина. — Перед тобой.

Та, которую звали Нола, слегка потерла виски, ее губы сжались, и она болезненно поморщилась.

— Что случилось?

Без сомнений, это был вопрос, которым задавались все на этом берегу.

— Если бы я знала, — Делайла посмотрела налево и направо, изучая, оценивая ситуацию, и потом она уставилась прямо на Лайела, словно тени ей не мешали.

Сила этого фиалкового взгляда потрясла мужчину, заставила все тело сжаться. На мгновенье его покинули все тревоги и заботы, а в груди, там, где бьётся сердце, заныло, словно оно — сердце, вновь было целым и невредимым. Как она это сделала?

Очевидно, он не единственный так странно отреагировал. Пульс Амазонки забился у самого ее горла — он не мог этого видеть, но он почувствовал его, мог услышать каждый судорожный удар, манивший его. Его рот увлажнился, предвкушая пиршество, хотя он более чем насытился во время битвы. Когда он погрузит свои зубы в эту женщину, он…

Его челюсти болезненно сжались.

«Что ты делаешь? Ты никогда не попробуешь ее на вкус». После смерти Сьюзан он позволял себе брать кровь только у врагов, и недостатка в запасах не имел. Она никогда не заканчивалась. Вампиру не было нужды брать ее у кого-то ещё.

Что было в этой Амазонке, что она с легкостью смогла заставить его позабыть об этом? Она мила, да, но она не Сьюзан. Никогда не будет его милой, нежной Сьюзан. И он не станет осквернять память своей любимой несбыточными мечтами о другой.

Делайла двинулась по направлению к нему.

— Кто сделал это с нами? Кто перенес нас сюда? Ты знаешь?

Лайел проигнорировал ее. Этот хриплый голос был таким же обольстительным, как и ее тело, а он уже допустил ошибку, размякнув из-за нее несколько раз. Больше такого не повторится. Если он будет с ней вежлив, это может спровоцировать более близкое знакомство, а он желал держать дистанцию.

— Вампир!

Он отвернулся, попутно удивляясь, как она смогла преодолеть невидимую стену. «Даже не думай о ней».

Все на берегу уже поднялись, и теперь разделялись, рыча и шипя на своих врагов, но, казалось, никто не мог приблизиться друг к другу на расстояние удара. В отличие от Делайлы, они столкнулись с таким же затруднением, как и он.

— Демоны, — неожиданно взорвался Зейн.

Он бросился вперед, позабыв о намерении оставаться в тени, полный решимости убивать, сквозившей в каждом его движении. Когда он в свою очередь ударился о прозрачный барьер, то замер и затряс головой. Потом с силой ударил кулаком по нему раз и другой. Снова остановился и завопил от бессильного осознания поражения. Мгновеньем позже мужчина набросился на воздух с удвоенной силой, выкрикивая проклятья и обещания возмездия, очевидно в адрес жестокого солнца.

Лайел даже не пытался сдерживать ярость вампира. Они знали друг друга всего несколько месяцев, но Лайел уже понял, что Зейна нельзя усмирить, пока он сам не свалится от изнеможения. Парень провел века в качестве консорта королевы демонов — вольного или невольного — Лайел не знал.

Он знал лишь, что этот жизненный опыт сделал его диким, неконтролируемым и таким взрывным, что Лайел использовал эти его качества только на войне.

Лучшего убийцы, чем Зейн, не существовало.

Лайел дождался, когда воин сравнительно успокоился, и его крики стихли. Пришлось ждать, казалось, вечность. Широкими шагами он подошел к другу, подальше от Амазонки, и положил руку на его напряженное плечо.

Задыхаясь, вампир обернулся к нему с обнаженными клыками.