— Они в замешательстве, — пробормотал бог. Он только недавно их покинул, после того, как предстал перед ними в своем величии и велел ни о чём не тревожиться — не так ли? — однако, их паника только возросла после этого.

В коридорах дворца послышался приглушенный звук голосов.

— Да…, - донеслось до него. Голоса говоривших были удивительной смесью возбуждения, решимости и безразличия.

Четыре других бога прошли сквозь портал на Олимпе и присоединились к нему. Посейдон повернулся и изучал их так же пристально, как атлантов в зеркале. Арес, бог войны, нрав которого был намного хуже, чем у самого Посейдона. Гестия, невзрачная, но при этом необъяснимо обольстительная, хотя ее умение очаровывать значительно потускнело из-за того, что она всеми силами стремилась завоевать себе доброе имя. Аполлон, улыбающийся лучезарнее солнца, владыкой которого он являлся, был горячо предан тем, кого любил. И, наконец, Артемида, сестра-близнец Аполлона, такая же необузданная, как дикие полевые цветы — и холодная, словно лед.

По случаю их прибытия Посейдону пришлось осушить свой дворец, чтобы он подходил для менее совершенных легких, чем его собственные. Теперь воды океана плескались снаружи, ударяясь во внешние стены и крышу. Через каждые несколько секунд капли соленой воды падали с усыпанных драгоценными камнями канделябров и разбивались о пол черного дерева.

Гестия презрительно поглядывала на эти капли.

Если она не умерит свое высокомерие, он ее, пожалуй, утопит.

Посейдон проводил века в своем подводном мире, окруженный морским народом, забытый обитателями Земли, и чрезвычайно скучающий. По правде говоря, ничто больше не могло его развлечь. Ни созерцание мира и процветания, ни бури, ни голод и война. А потом, пару месяцев назад по атлантическому календарю, две русалки рассказали ему о расколе в Атлантиде. Это было место, абсолютно преданное забвению на многие годы, о котором они все позабыли, но которое им принадлежало.

Бог перенесся туда, и некоторое время незаметно наблюдал, скрытый от глаз. К своему удивлению Посейдон обнаружил, что жители Атлантиды процветали. Гадая, какой будет их реакция на его появление, он, наконец, явил себя. Все ещё страдая от скуки, он начал сталкивать их друг с другом, перемещать, словно шахматные фигуры. Стравив драконов с нимфами, он наблюдал, как эти сильные, благородные воины были вынуждены прибегнуть к войне, чтобы защитить своих женщин и свои дома. Однако, вопреки его ожиданиям, они, в конце концов, не поубивали друг друга. Даже по-настоящему не поссорились. Они заключили мир, чем совершенно сбили его с толку.

Такая непредсказуемость была восхитительна. И, в конце концов, всю его скуку как ветром сдуло.

Другие боги, так же изнывавшие от однообразия своей жизни, заметили неожиданные изменения в его настроении. Посейдон не мог этого скрыть. Выдавали воды океана, неожиданно тронутые штилем, тогда как обычно они волновались и бурлили. Четыре его гостя не заставили себя ждать и нагрянули, желая узнать причину такого благостного состояния его духа. «Мне следовало им солгать. Рассказать о чем угодно, только не об Атлантиде», — думал расстроенный бог.

Судьбоносный день их прибытия был выжжен у него в памяти.

— Вы не можете вот так легко и просто заявиться, — говорил он после своего признания и моментально вспыхнувшего у них желания развлечься также, как и он — тогда как он хотел сохранить свою новую любимую игрушку только для себя.

— Почему нет? — возразила Гестия и положила руки на свои изумительно очерченные бедра. — Ты же это сделал.

— Да, но мы не можем снова обрушить это на них. Это было бы жестоко.