Он кривовато улыбнулся:

— Это не совсем то, чего бы мне хотелось, миледи… Может, вы присядете, чтобы и я мог сесть?

— Благодарю вас. Я предпочитаю стоять.

— Что ж, тогда и мне придется стоять. Возможно, вы удивитесь, но мы тут у себя в горах тоже кое-что слышали о хороших манерах.

Они опустились в кресла, и Арриан испытала немалое облегчение оттого, что внушительная фигура лорда Уоррика перестала нависать над нею.

— Миссис Хаддингтон приготовила нам чай с чудесными пшеничными лепешками. Не желаете? — предложил он.

Арриан мельком взглянула на стол. На белоснежной скатерти поблескивал серебряный чайный сервиз.

— Благодарю вас. Я не ем лепешек.

— О, разумеется, — кивнул он. — Уверен, что моя кухня, так же как и мой замок, производит на вас самое удручающее впечатление. Еще бы, ведь вы дочь могущественного герцога Равенуортского! — В его устах титул ее отца прозвучал не очень-то лестно.

Арриан ничего не ответила.

— Что же вы молчите?

— Решаю, говорить ли с вами напрямик, как всегда учил меня отец, или постараться сгладить острые углы, как советует мама. Скажу вам так. Я не вижу нужды извиняться за то, кто я такая и кто мои родители.

Его губы опять скривились в улыбке.

— Сказано истинно по-английски. Пожалуйста, не утруждайте себя выбором между рекомендациями ваших достойных родителей. Я бывал в великолепном замке вашего прадедушки, и остается только гадать, в каких хоромах проживает досточтимый герцог Равенуортский.

— Вы не поняли меня, милорд. Меня с детства учили не судить о человеке по тому, чья кровь течет в его жилах, или по тому, сколько добра он скопил за свою жизнь. Поэтому я ценю в людях достоинство, честь и правдивость. И если у вас, милорд, недостает какого-либо из этих качеств, то вы вряд ли заслужите мое уважение. Если же вы милостиво позволите нам с тетей уехать, то обещаю, что до конца дней я буду вспоминать о вас с благодарностью.

Внимательно всматриваясь в лицо гостьи, Уоррик пытался понять, искренне ли она говорит. Вряд ли, в конце концов решил он. Ведь в ней течет подлая кровь Макайворсов.

Заметив в глазах хозяина жесткий серебристый блеск, Арриан поняла, что мольбы не тронут его сердца.

— Не будем играть в прятки, милорд. — Она многозначительно взглянула на истертый ковер. — Я вижу, что вы ограничены в средствах. Если вы поможете мне перевезти мою тетю в Эдинбург, мой отец щедро отблагодарит вас за это.

Лицо его оставалось совершенно непроницаемым.

— Мне не нужны деньги вашего отца, миледи. Что же касается вашего отбытия в Эдинбург, то боюсь, что из этого ничего не выйдет.

От гнева глаза ее широко распахнулись.

— Неужели вы способны отказать леди Мэри в лечении, которое ей так необходимо?

— Боже упаси. Никто не собирается отказывать несчастной женщине в лечении.

— Но вы только что сказали, что не позволите нам ехать в Эдинбург?..

— Не совсем так. — Взгляд его сделался еще холоднее. — Речь шла только о вас, миледи.

— Вы безжалостный человек! Взгляд Уоррика скользнул по кольцу с рубином, красовавшемуся некогда на пальце его сестры.

— Я рад, что вы это понимаете.

— За что вы так жестоки к нам? Ведь ни я, ни моя тетя не сделали вам ничего дурного! Он прищурился:

— Вы правы, миледи. Лично против вас — так же как и против вашей тети — я ничего не имею. Но, увы — вы невольно оказались пешкой в некой затянувшейся игре… Теперь игра подходит к концу.

Сердце Арриан сжалось от страха, и она уже пожалела, что согласилась на эту встречу.