— Нет!

Не говоря ни слова, он легко поднял ее на руки и вынес из комнаты. Арриан отчаянно боролась, но он лишь крепче прижимал ее к себе.

— Тихо, — шепнул он. — Все равно вам со мною не сладить.

Пока он поднимался по лестнице, она с тоской озиралась, надеясь увидеть хоть кого-нибудь.

— Вы, кажется, намерены кричать и звать на помощь? Не утруждайте себя. Мои слуги вам не помогут.

Арриан попыталась представить, как бы на ее месте поступила ее мама. Неожиданно она поняла, как ей себя вести.

— Делайте что угодно, милорд. Все равно я не стану вашей женой.

Наверху он молча повернулся и понес ее по темному коридору в противоположную от тетушкиной комнаты сторону. Вскоре он так же молча ударом ноги распахнул перед собою какую-то дверь и вошел.

В первую же секунду Арриан поняла, что это не его спальня. Кровать под кружевным балдахином была покрыта кружевным же покрывалом. В камине горел огонь, и по всей комнате разносился аромат лимонного масла, словно в ней только что делали уборку.

— Да, — словно отвечая на ее вопрос, сказал он. — Моя спальня по другую сторону от холла, а эта комната принадлежала моей сестре. Я распорядился приготовить ее для вас. — Он опустил Арриан на пол, но не убирал руку с ее плеча. — Ваши вещи уже перенесены в гардеробную. Если что-нибудь понадобится, кликните прислугу.

— Мне здесь не нравится. Я хочу вернуться в комнату моей тети.

— До тех пор, пока мы не разрешили наш с вами спор, вам придется либо оставаться в этой комнате, либо переселиться в мою. Что вы выбираете?

С трудом высвободив руку, Арриан подошла к окну. От страха у нее шумело в ушах, но она всеми силами старалась это скрыть.

— Вы так меня ошеломили, что я уже плохо понимаю, чего именно вы от меня хотите.

— Все очень просто. Если вы согласитесь при свидетелях — в числе которых будет и ваша тетя — назвать меня своим супругом, то я предоставлю эту комнату в ваше полное… и единоличное распоряжение, а ваша тетя сможет отправиться в Эдинбург.

— А если нет?

— Я уже сказал: тогда вам придется лечь в мою постель.

— Но ведь я не сделала вам ничего дурного! Глаза Уоррика холодно сверкнули.

— Это мы с вами уже обсуждали. Итак, решайте, миледи. У вас есть на это ровно один час.

— Что я должна буду сделать? Только объявить о своем согласии в присутствии свидетелей — и больше ничего?

— Решительно ничего.

— И тогда вы сразу же отпустите мою тетю в Эдинбург?

— Да, миледи, я уже обещал. — Подойдя к ней вплотную, он положил руку ей на затылок и привлек к себе. — А вот что вас ожидает в противном случае. — Не успела она ответить или увернуться, как он впился губами в ее губы. У Арриан перехватило дыхание, стук сердца глухими ударами отдавался в ушах. Она пыталась вырваться, но он держал крепко, а губы его безжалостно терзали ее. Наконец он отпустил ее с той же неожиданностью, с какой только что притянул к себе.

Из груди дрожащей Арриан готово было вырваться рыдание. Она взглянула прямо в серебристые глаза, но вместо победного блеска, какого можно было ожидать, прочла в них лишь удивление.

— Миледи, вы восхитительны. Право, я даже сочувствую Йену Макайворсу.

Когда Арриан, все еще дрожа, без сил опустилась на кровать, Уоррик развернулся и пошел к двери.

— Хорошенько подумайте над всем этим. Я вернусь ровно через час.

Дверь за ним захлопнулась.

Нисколько не сомневаясь, что он не шутит, Арриан взглянула на каминные часы. Итак, у нее еще час времени.

Голова разламывалась, как перед тяжелой болезнью.