— Как раз этого он не должен делать ни в коем случае! Умоляю вас, тетушка Мэри, попробуйте задержать его хоть на несколько дней, я же тем временем постараюсь исчезнуть отсюда. Возможно, лорд Уоррик и сам меня отпустит. Надеюсь, тогда лишних жертв удастся избежать.

— Если только твой отец уже добрался до Шотландии, он не станет сидеть сложа руки, и никто не удержит его на месте. — Глаза леди Мэри погрустнели. — Чем бы все это ни кончилось, думаю, что впереди у нас с тобою еще немало тяжких испытаний. Невыносимо оставлять тебя среди чужих…

— Что делать, лорд Уоррик не отпускает меня с вами, а вам нельзя тянуть с отъездом.

Леди Мэри разжала ладонь с рубиновым кольцом.

— Не представляю, что скажет Йен, когда я верну ему это?

Больше всего на свете Арриан хотелось забрать кольцо обратно, но вправе ли она была так поступить? Ведь теперь оно уже не принадлежало ей.

— Только бы Йен не отвернулся от меня после того, что я сделала.

Снадобье доктора Эдмондсона уже начало действовать: взгляд леди Мэри становился все более сонным.

— Это Уоррик с Йеном виноваты во всем… Ты лишь невольная жертва их вражды.

— Но я люблю Йена и хочу быть его женой. Пожалуйста, объясните ему, что я приеду к нему при первой же возможности.

— Да, конечно… Только умоляю тебя, Арриан, берегись лорда Уоррика. Не раздражай его без нужды и помни, что он твой враг.

— Я помню.

— Будь проклята моя слабость! Из-за нее я даже не могу тебе помочь. В былые дни я не позволила бы этому нахалу сыграть с тобою такую злую шутку.

— Спите и не думайте об этом, леди Мэри. Постарайтесь прислать мне из Эдинбурга весточку о себе, иначе я буду очень волноваться.

— Я напишу, — слабеющим голосом пообещала леди Мэри. — Но теперь все путается у меня в голове… Да и тебе нужно отдохнуть.

Веки леди Мэри смежились. Арриан решила, что не уйдет сегодня из тетушкиной комнаты. Кто знает, когда они теперь свидятся. Отводя седой локон от тетушкиной щеки, она молила Бога, чтобы эдинбургские доктора спасли ногу леди Мэри.

Арриан подбросила в огонь дров и придвинула кресло ближе к камину. По щеке ее сползла слеза одиночества. Как всякая девушка, она не раз мечтала о своей первой брачной ночи, но героем ее грез всегда был Йен, а не его злейший враг.

Вложив ногу в стремя, Уоррик легко вскочил на Тайтуса. Ему нестерпимо хотелось уехать как можно дальше от своей молодой жены. Чувство вины лежало на нем тяжким грузом, но, окажись он снова перед тем же выбором, он скорее всего поступил бы так же.

Вскоре он выехал на наезженную верховую тропу к охотничьему домику. Итак, он добился своего: удар, нацеленный в самое сердце врага, нанесен. Но отчего в его душе нет желанного ликования? Или Мактавиш прав, и он ничем не лучше бесстыжих Макайворсов, бравших женщин силой?

Он придержал Тайтуса и обернулся взглянуть на замок, едва различимый на фоне темно-серого неба. Да, он поступил подло и недостойно вождя клана Драммондов.

С такими мыслями Уоррик тронул поводья и двинулся дальше, не замечая холодного ветра. Он еще не знал, что ему делать с леди Арриан, но, коль скоро она сама попала к нему в руки, не собирался ее отпускать.

Вышедшая из-за туч луна осветила угрюмое лицо одинокого всадника. Слезы, стоявшие в голубых глазах леди Арриан, никак не шли у него из памяти. Досадно, что пришлось причинить ей такие страдания — ведь лично она ничем перед ним не провинилась, просто оказалась невольным орудием в его борьбе с врагом.

Подъезжая, Уоррик с удивлением обнаружил, что в окнах охотничьего домика горит свет. Он спешился и только тогда заметил стоявшего на пороге Мактавиша.

— Я догадался, что ты направишься сюда, вот и приехал пораньше, чтобы развести огонь.