Изменить размер шрифта - +

– Он был артистом и в тот вечер играл в спектакле. Говорили, что он был талантлив. – Голос у нее едва заметно дрогнул, но Томас обратил внимание на эту деталь. – У Блейна была любовная связь с Тамар Маколи, и он допоздна оставался за кулисами. Когда он уходил, кто-то передал ему сообщение, что О’Нил ждет его в каком-то игорном клубе. Но он так и не попал туда, потому что, когда проходил по Фэрриерс-лейн, его убили и распяли на двери конюшни, прибив кузнечными гвоздями.

Миссис Стаффорд вздрогнула и с трудом проглотила застрявший в горле комок.

– Говорили также, что бок у него был пронзен, как у нашего Спасителя на кресте, – продолжала она едва слышно, – а одна газета писала, что на голове у него был венец из ржавой проволоки.

– Теперь припоминаю, – признался Питт. – но все эти ужасающие подробности со временем стерлись из памяти.

Джунипер говорила едва слышно, боязливо; голос ее был глух и, казалось, исходил откуда-то из глубины. Женщина воспринимала все это так же остро, как пять лет назад.

– Это было так ужасно, мистер Питт. Словно ночной кошмар стал реальностью, воплотился в реального человека. И все, кого я знаю, были так же потрясены и испуганы, как мы.

Она бессознательно включила и мужа в число потрясенных.

– Мы почти ни о чем не могли спокойно думать, пока Годмена не повесили. Кошмар пронизал собой все, как тьма, как наваждение, словно убийца каждую минуту мог явиться с Фэрриерс-лейн и того ужасного двора и зарезать, а потом распять всех нас.

– Но с этим покончено, миссис Стаффорд, – мягко сказал Питт. – И незачем больше беспокоиться и нервничать.

– Покончено? – Она круто обернулась к нему. Ее темные глаза расширились, в них все еще стоял страх, а в голосе звучало напряжение, как будто она все еще чего-то опасалась. – Покончено? Вы так думаете? Но почему тогда убили Сэмюэла?

– Не знаю, – развел руками Томас. – Мистер Ливси думает, по-видимому, что мистер Стаффорд нисколько не сомневался в справедливости приговора, вынесенного Годмену, и просто хотел найти этому еще одно подтверждение – такое, чтобы даже Тамар Маколи наконец убедилась в его справедливости и оставила бы все как есть. В интересах общественного спокойствия.

Миссис Стаффорд словно оцепенела в своем черном траурном платье.

– Но тогда возникает вопрос: кто же убил Сэмюэла? – спросила она тихо. – И, ради всего святого, почему? Все кажется таким бессмысленным… Он умер после визита этой женщины, но, кроме нее, говорил еще с О’Нилом и Джошуа Филдингом относительно свидетельских показаний. Вы не… Вы не думаете, что кто-нибудь из них убил Кингсли Блейна, а теперь они испугались, что Сэмюэл что-то узнал, и стали опасаться его решимости это доказать?

– Возможно, – нехотя согласился Питт. – Миссис Стаффорд, вы не можете сказать, что могло стать известно вашему мужу и чем он мог поделиться с ними? Даже если это были лишь предположения? Это так помогло бы следствию…

Несколько минут Джунипер молчала, сосредоточенно нахмурившись. Томас ждал.

– Он, по-видимому, считал, что надо что-то срочно предпринять, – сказала она наконец, и тревожная складка залегла у нее между бровями. – И вряд ли бы пошел к Девлину О’Нилу, человеку, столь близко знавшему убитого, его другу, если бы сам не располагал какой-то новой информацией или свидетельствами. Я… просто увидела это по тому, как он держался. Ему стало что-то известно. – Она взволнованно посмотрела на инспектора. – И вполне естественно, что он не стал обсуждать это со мной. Подобное было бы нарушением тайны расследования. Да я и не знала всех подробностей того давнего дела. Мне было известно только то, о чем говорили в обществе. Ведь тогда все обсуждали убийство. Нельзя было встретиться с друзьями или знакомыми – в опере или на обеде, да и вообще где бы то ни было, – без того, чтобы разговор через считаные минуты опять не зашел об этом злодейском убийстве.

Быстрый переход