— Видишь? Ты сам родом из Санта-Аны, а имени мэра своего города не знаешь. К тому же, Джо — Невидимка. Ты реально думаешь, что люди его вспомнят?

— А. Теперь дошло, — сказал Стив и кивнул.

Мы вернулись к дому мэра. Собрание было назначено на 11 часов в одном из офисных зданий, мимо которых мы проезжали ранее. Фелипе сказал, что остальные пока могут погулять, сходить по магазинам, делать, что пожелают, но к часу дня чтобы все были на месте для оперативного совещания, где будут разработаны планы дальнейших действий.

Джо переоделся в строгий костюм и галстук, я, Фелипе и Стив сели к нему в машину. Вместе мы поехали в центр.

Офисное здание напомнило мне «Автоматический интерфейс» и я вспомнил об убийстве Стюарта. Пришлось силой оттолкнуть это воспоминание. Мы прошли через фойе к лифту. Он нажал кнопку пятого этажа.

Стальные двери открылись и нашему взору предстал покрытый ковром длинный коридор. Мы прошли по этому коридору до нужного кабинета. На деревянной двери висела табличка: «Теренс Харрингтон. Глава совета».

Джо застенчиво постучал.

К двери подошёл Фелипе и заколотил более энергично.

Мэр облизнул губы.

— Говорить буду я.

Фелипе пожал плечами и кивнул.

Открылась дверь, но за ней никого не оказалось, видимо, сработал электронный замок. Мы вошли в комнату, которая была похожа на приёмную какого-нибудь врача. В противоположном конце помещения открылась другая дверь. В дверном проёме виднелся огромный стол, за которым сидел один из бизнесменов, бывших на обеде в фонде.

— Спроектировано всё исключительно для того, чтобы подавлять, — прошептал Фелипе.

— Так и есть, — ответил Джо.

Мы прошли в кабинет. По краям от мужчины за столом в больших креслах сидели оставшиеся два бизнесмена. Ещё трое, таких же уверенных в себе богатеев, расселись на диване рядом.

Сам кабинет будто выпрыгнул из кадра какого-нибудь фильма. Одна стена была полностью занята баром, рядом располагалась приоткрытая дверь, которая, как я понял, вела в туалет. У противоположной стены стоял высокий до потолка книжный шкаф, к которому была пристроена ниша, где располагалась новейшая стереосистема и телевизор. Позади стола было окно, из которого открывался захватывающий вид на пустыню и гору Сан-Хасинто.

— Проходи. Присаживайся, — улыбаясь, сказал мужчина за столом. Но в той улыбке не было ни капли тепла или веселости.

Для нас мест не нашлось.

Мужчина рассмеялся.

Этот человек — Теренс Харрингтон, как я понял — был высоким крупным мужчиной с круглым лицом и челюстью, как у бульдога. У него были длинные тонкие седеющие волосы, зачёсанные поперек лысины. Я посмотрел на него, затем на двоих по бокам. Все они смотрели прямо на нас. У того, что справа была причёска, как у военного, а в уголке рта зажата сигара. Тот, что слева носил седые усы и жевал что-то похожее на конфету.

Между нами немедленно возникла острая неприязнь. Мы друг для друга были словно разные полюса одного магнита, мгновенно вспыхнула взаимная ненависть. Я посмотрел на Фелипе, затем на Стива и впервые за долгое время ощутил единство и солидарность с ними. Мы сразу же поняли, кто о чём думал, что чувствовал. Мы прекрасно знали, кто чего хочет, так как все хотели одного.

Мы хотели, чтобы эти твари сдохли.

Эта мысль оказалась весьма неприятной, даже пугающей. Я должен был сохранять провозглашённые собой же моральные принципы и отказаться от причинения вреда другим людям, но все прекрасно понимали, что это не так. Наша реакция на них была инстинктивной, почти животной.

Мы хотели убить их всех.

Я взглянул на троицу на диване. Конечно, они все были очень богаты и очень могущественны, но мне они показались персонажами какой-то старой комедии: один был низкорослым, второй — жирным, а третий блестел гладкой лысиной.