— А кто это мог быть? Копы?

— Возможно.

— Но ты так не считаешь.

Он посмотрел на меня.

— Нет, я так не считаю.

— Мы хоть вернемся обратно?

— Ага. Скоро. Полагаю, всё успокаивается. Через несколько недель можно будет вернуться.

Мы пошли по тропе, по которой ранее отправились остальные. Когда мы начали взбираться по выдолбленным в скале ступенькам, я посмотрел на Фелипе.

— Твой дом.

Тот взглянул на меня.

— Это дом твоей матери?

— Нет. Мой. Я сам его купил.

— Прости. Мне он показался домом твоих родителей.

Какое-то время мы шли молча.

— Где твоя мать? — спросил я.

— Не знаю.

— А когда ты её последний раз видел?

— Не знаю.

— А отец?

— Не хочу о нём говорить.

Мы снова замолчали, лишь гравий хрустел под ногами, да периодически вскрикивали птицы.

— Я — Невидимка, — сказал Фелипе. — И ты — Невидимка. Мы всегда ими были и ими же останемся. Не пытайся искать ответы в детстве или отношениях с родителями. Их там нет.

Я молча кивнул.

Впереди мы заметили остальных и поспешили за ними.

К нашей небольшой компании присоединились двое.

Пола мы подобрали в Йосмите, когда уже направлялись домой. Он стоял совершенно голый у моста через Йосмит Фоллс и громко ругался. По мосту тянулся поток туристов, они задерживались у водопада, фотографировали. Там были люди из других штатов, из других стран. Англичане, немцы, японцы.

Пол прыгал на месте и тряс обнажёнными гениталиями.

— Хуй! Говно! Говно! Пидарасы! Пизда! Нахуй сука блядь!

Какое-то время мы стояли и смотрели на него.

— Удивительно, — произнес Фелипе. — Они проходят мимо, он орёт прямо им в уши, а они всё равно его не замечают.

Стив и Билл рассмеялись. Им казалось, будто увиденное представление было лучшим в их жизни.

Мне же увиденное показалось жутковатым, похожим на какой-то фильм Дэвида Линча. На мосту стоит голый мужик, но толпа туристов проходит мимо, они толкают его, пихают, отодвигают в сторону, чтобы сделать красивый снимок.

Грохот водопада заглушал обычную речь, но по его губам можно было отчётливо прочитать, что именно он орал:

— Хуй! Хуй! Мудила! Педрила ёбаный!

Нам было очевидно, что это был крик о помощи, жест отчаяния и я вдруг подумал, что это могло случиться с каждым из нас, если бы мы не нашли друг друга и не стали террористами.

— Он рехнулся, — констатировал Джеймс. Кажется, он подумал о том же, о чём и я. — Наглухо.

Я кивнул.

— Нет, — возразил Фелипе.

Он влился в поток туристов и подошёл к мужчине. Он начал что-то говорить ему, но мы не расслышали, что именно. И вдруг мужчина прекратил кричать, плакать, хохотать. Он задрожал и обнял Фелипе, после чего тот увёл его с моста.

Когда мужчина увидел нас, он вытер глаза и высморкался в ладонь. Он смотрел на нас и, казалось, с каждой секундой мы становились ему более знакомыми.

— Вы… вы все — Невидимки?

Мы закивали.

Мужчина упал на колени и снова заревел.

— Слава богу! — закричал он. — Слава богу!

— Ты не одинок, — сказал Фелипе, кладя ладонь ему на плечо.