При виде их капитан понял, почему так часты убийства на россыпях. На лицах этих людей как бы имелась печать отверженности, в глазах светилось дикое отчаяние. Когда они открывали рот, казалось, что они вот-вот укусят.

Путешественники ехали все дальше и дальше. Долина расширялась, а сернистые вулканы появлялись все чаще, а испарения от них шли все гуще. Тяжелый, серный пар окутывал почву своим матовым покровом.

Проехав еще немного, они увидели то, что искали. Шагах в ста от них, точно волшебный замок, поднималась громадная базальтовая скала, на самой верхушке которой ютилась убогая хижина. А на самом краю утеса стоял огромный человек, обратившийся лицом к западу. Он был похож на статую в ожидании и, казалось, сливался в одну массу с утесом.

А серные пары все гуще клубились вокруг путешественников. У них щекотало в горле, слезились глаза, а лошади безнадежно поднимали кверху головы, как бы инстинктивно чувствуя, что наверху воздух чище и лучше.

Глава 13. Хижина Боба Сэмми

Вдруг гигант сделал движение. Очевидно, он заметил двух всадников.

— Он смотрит на нас, — тихо сказал Мора-Мора.

Проводник не ошибся. С минуту гигант с удивлением разглядывал смельчаков, решившихся так близко подойти к его жилищу. Хозяин гостиницы в своем описании Боба Сэмми нисколько не сгустил красок. Уже немало золотоискателей поплатились за свое любопытство. Он как бы инстинктивно зарядил карабин, хотя в этом его движении и видна была некоторая нерешительность.

— Вы — Боб Сэмми? — крикнул корсар.

— А вы кто? — загремел сверху хриплый голос.

— Я тот, кого ты ждешь.

Гигант опустил ружье, но все еще оставался настороже.

— Чем вы это докажете?

— Река Лаклана еще течет в своих берегах, но золотой арлекин уже вышел из вод, чтобы осушить слезы, — вскричал всадник.

Боб выпустил ружье, и оно стукнуло о камни. Руки его порывисто вытянулись вперед, на лице отразилось глубокое волнение.

— Иду, иду! — вскричал он.

И, побежав к краю утеса, он стал быстро спускаться по узкой тропинке к ожидавшим его путникам. Очевидно, дорога была ему хорошо знакома, иначе он бы уже давно сломал себе шею на скользком и неровном скате. Через пять минут он был уже внизу. Капитан протянул ему руку, но гигант отступил назад.

— Рано, еще рано! — сказал он. — Надо сначала загладить зло. Идите же ко мне, господин, — прибавил он покорным, почти умоляющим тоном. — Моя хижина уже давно ждет вас.

Без сомнения, капитан понимал тайные мысли своего собеседника, так как не выразил ни малейшего удивления.

— А наши лошади? — спросил он, сходя на землю.

— Ваш проводник отведет их к Робоаму Смиту, вон в тот домик. Вы скажете, — прибавил он, обращаясь к Мора-Мора, — что это лошади Боба Сэмми. Этого довольно, о них позаботятся. А потом приходите ко мне. Вы — слуга капитана, а мой дом в его распоряжении.

— Мора-Мора принимает ваше гостеприимство, — величаво отвечал туземец. — Но Мора-Мора — вождь. Он друг, а не слуга капитана.

— Ну, друг, так друг, — отвечал Боб с оттенком презрения, обычным в обращении европейцев с туземцами. — Я все-таки повторяю вам свое приглашение.

Мора-Мора не заметил или не захотел заметить насмешку и, спокойно собрав поводья, повел лошадей в указанном ему направлении.