— Успокойся, — сказал Нильсон. — Нам нужно поговорить с девочкой, и мы возьмем с собой ее одежду.

Нильсон достал из кармана сложенный в несколько раз черный полиэтиленовый мешок для мусора и встал между Форсом и Тульгреном.

— Я не понял, что тебе надо? — снова взревел

Лудвиг Тульгрен.

— Нам нужно поговорить с девочкой, — сказал Форс. — Я правильно понимаю, вы ее отчим?

— Отчим? Что ты имеешь в виду?

— Успокойся, Лудде, — сказала Берит и положила руку на плечо мужа.

Позади них открылась дверь и появилась сонная Аннели. На ней были застиранная футболка и голубые хлопчатобумажные трусы.

— Что вы тут орете! — закричала она, но тут же резко остановилась, увидев Нильсона и Форса. Она посмотрела на них, потом перевела взгляд на Берит и Лудвига.

— Ты арестована! — нехорошо засмеялся Лудвиг Тульгрен.

— Здравствуй, Аннели, — сказал Форс. — Мы расследуем исчезновение Хильмера. Мне кажется, ты знаешь больше, чем рассказывала мне раньше. Мы хотим забрать тебя в город для допроса. И еще мы заберем твою уличную одежду.

— Уличную одежду? — повторила Аннели.

— Брюки, обувь и куртку.

 Аннели не смогла сдержать улыбки:

— Вы думаете найти на ней какие-то следы?

— Прямо как в кино, — сказал Лудвиг. — Легавые думают, наверное, что их показывают по телевизору. Комиссар при исполнении служебных обязанностей!

— Кончай, Лудде, — сказал Нильсон. Он протиснулся в дверной проем мимо Аннели и вошел в ее комнату.

— Да что, твою мать, ты делаешь? — заорал Лудвиг Тульгрен. — Ты что, думаешь, что можешь творить все что угодно, раз напялил форму? Тут тебе не гребаная коммунистическая Россия! Я позвоню моему адвокату!

— Аннели подозревается в причастности к преступлению, которое повлекло за собой исчезновение человека. Если окажется, что подозрение неоправданно, то мы немедленно отвезем ее обратно домой, — сказал Нильсон.

Берит затянулась окурком сигареты.

— Так вы заберете ее в город?

— Да, мы заберем ее в город.

— Что значит «подозревается в причастности к преступлению, которое повлекло за собой исчезновение человека»? Что за гребаный канцелярский язык? — орал Лудвиг Тульгрен.

— Успокойся, Лудде, — ответил Нильсон.

— Я звоню своему адвокату, — сказал Лудде и пошел туда, где, видимо, была их с Берит спальня. Дверь за ним захлопнулась.

В комнате Аннели Нильсон открыл дверцу гардероба и начал собирать брюки, свитера и куртки в полиэтиленовый пакет. Форс, который все еще стоял в холле около вешалки, нагнулся и поднял пару черных ботинок на шнурках.

— Это твои?

Он поднял ботинки и посмотрел на Аннели. Она не ответила.

— Это ее, — сказала Берит.

— Я предлагаю тебе одеться, — сказал Форс Аннели. Он прошел мимо нее и положил ботинки в пакет к Нильсону.

В комнате стояла кровать с белой простыней в красных сердечках. На небрежно наброшенном на нее покрывале лежал мальчик лет восьми. Он тер глаза и звал маму. Берит Тульгрен вошла в комнату.

— Что им надо? — захныкал мальчик.

— Меня зовут Харальд, — сказал Форс, — я полицейский. Мы немного поговорим с Аннели.

— Вы не найдете здесь ничего интересного, — сказала Аннели Нильсону, — одежда постирана.

— Она стирала в субботу, — сказала Берит Тульгрен и потушила окурок в стоявшем на подоконнике блюдце.

— Что вы говорите, — бросил Форс. — Аннели, ты, оказывается, имеешь привычку стирать

по субботам?

Аннели не ответила.

Нильсон продолжил собирать одежду. Мешок был почти полон.