Нильсон продолжил собирать одежду. Мешок был почти полон. В комнату вошел Лудвиг. Он повернулся к Берит

— Асп еще не пришел, но как только он явится, я с ним поговорю. Не думайте, что мы это так оставим. Я еще посмотрю, как начальство вас отымеет. Сталинисты чертовы. Твою мать, в каком сраном обществе мы живем. Доносчик за каждым кустом!

— Одевайся, Аннели, — сказал Форс.

— Во что?! — заорала Аннели. — Вся моя одежда вот в том мешке!

— Коммунисты сраные! — орал Лудвиг.

— Ну, наверное, есть что-нибудь, во что ты можешь одеться, — сказал Форс Аннели. — Мы сейчас едем. Надень что-нибудь.

— Да все в мешках! — ныла Аннели.

— С детьми так обращаться нельзя, — заметила Берит

— Свиньи коммунистические! — подтвердил Лудвиг и скрылся в кухне.

— Одевайся, — повторил Форс. — Могу одолжить свою куртку, если у тебя больше ничего нет.

— Ты соображаешь? — заорала Аннели. — Она насквозь мокрая!

— Лучше что-то, чем ничего. Может, возьмешь что-нибудь у матери?

Аннели сделал вид, что ее сейчас вытошнит.

— Вы совсем больны на голову, — возмутилась Берит. — Я сейчас позвоню в газету и расскажу, что вы тут творите. Ульф к тому же болен, у него температура!

— Надевай свитер и брюки, — сказал Форс Аннели. — Мы уезжаем.

Аннели открыла ящик и достала оранжевый хлопчатобумажный свитер, черную юбку и черные колготки. Мальчик по имени Ульф сел на кровати. Над ним висел плакат с изображением солдата СС. Наверху большими готическим буквами было написано «Валькирия ».

— А что мне надеть на ноги? — поинтересовалась Аннели.

— Можешь взять мои сабо, — сказала Берит заботливо.

В дверях появился Лудвиг с банкой пива в руке. Он открыл се и отхлебнул.

— А вы знаете, что при аресте девочки с вами должен быть кто-нибудь из женского персонала? — спросил он и вытер губы тыльной стороной ладони.

— Персонала не хватает, — сказал Форс. — Увы.

— Я готов, — Нильсон затянул шнурок вокруг мешка. Он поднял его, протиснулся мимо Лудвига Тульгрена и вышел в холл.

— Идем, — поторопил Форс Аннели.

Девочка посмотрела сначала на свою мать, потом на Форса, потом на Лудвига Тульгрена и, наконец, вышла из комнаты, которая пахла детским сном и сигаретным дымом. Аннели надела черные сабо, которые стояли под вешалкой. Форс посмотрел на свои ботинки. В комнате Аннели лежал пыльный светло-серый ковер. Герань на окне совсем завяла.

— Ну, доиграетесь вы, — пробормотал Лудвиг Тульгрен, — так и знайте. Я вам обоим устрою ад.

— Аннели вернется домой после обеда, — пообещал Нильсон, — мы привезем ее.

— Еще бы, — прошипела Берит.

— Увидимся, Лудде, — сказал Нильсон, открывая входную дверь. По дороге он потрогал пальцем вялый шведский флаг, забросил за спину полиэтиленовый мешок — при этом он стал похож на Санта-Клауса, — и пошел к машине. Открыв багажник, он положил туда мешок.

Форс подождал, пока Аннели пройдет мимо него.

— Не позволяй им щупать тебя, старушка, — заорал Лудвиг Тульгрен и поднес банку пива ко рту.

Аннели не услышала или просто не обратила внимания, ее мысли были заняты чем-то другим

— Пока, — сказал Форс и пошел за Аннели.

— Ты едешь со мной, — сказал Нильсон Аннели из машины. — Хочешь сидеть спереди или сзади?

Аннели села на переднее сиденье.

— Свиньи-коммунисты! — заорал Лудвиг Тульгрен, когда Форс тронулся и поехал за «вольво» по Бьеркстиген. В саду желтого дома неподалеку Форс увидел Петера Блина.