С той ночи Аманда начала наносить визиты в комнату Тони. Все они делались по его распоряжению. Иногда она приходила позже, чем обычно, так как стояла удушающая жара. Джон вертелся часами, прежде чем уснуть, и тельце его покрывалось потом.

Как всегда Тони нетерпеливо расхаживал по комнате, поджидая Аманду. Он брал ее почти сразу, иногда очень грубо, даже не успевая снять халат. Потом он приставал снова к ней, но на этот раз добивался ответной ласки, которую она по возможности не могла сдержать. Но его искусные ласки и нежные прикосновения превращали их отношения в настоящее море чувственных удовольствий. После этого она возвращалась в свою комнату, где беспокойно металась до рассвета.

Тони видел ее только при лунном свете и совершенно не осознавал, как это отражается на хрупком здоровье Аманды. Фиолетовые круги под глазами, замеченные им, стали еще заметнее, скулы выдались еще больше. К тому же стало гораздо меньше молока, и Джона, этого малыша с прекрасным аппетитом, приходилось прикармливать кашами, приготовленными Джеммой. К счастью, он уже подрос, и ему можно было безбоязненно давать коровье молоко. Но неприязнь Аманды к Тони росла, так как своей упрямой эгоистичностью он лишал ее сил и унижал сына своей ненавистью, а также тем, что использовал ее саму для своего сексуального удовлетворения.

Пролетели две недели. Не прошло ни одной ночи без настойчивых притязаний Тони. Аманда поражалась тому, что он мог заниматься любовью каждую ночь, по меньшей мере, один раз, чаще дважды: ведь он целыми днями работал в поле. Той ночью она пришла позже, чем обычно, совершенно вымотаной, все раздражало ее. У Джона был горячий лоб, и он постоянно хныкал, а может, ей это только казалось. Как обычно, обнаженный Тони с нетерпением ждал ее.

– Ты сегодня поздно, – сказал он, как обиженный ребенок.

– Неужели ты еще не насытился? – сердито спросила сна.

– Ну, ну какой у нас характер. Может тебе лучше вернуться к себе?

– Да, Тони, я бы хотела.

– Но у нас сделка, дорогая моя, – напомнил Тони. Я сдержал свое слово, а ты держи свое.

– Тебе нравится изводить меня?

– Что мне нравится, так это заниматься с тобой любовью. Разве это не понятно? Целыми ночами, еще и еще.

Прежде чем она успела ответить, он с легкостью коснулся ее губ. Это был страстный поцелуй; требовательные губы и язык Тони заставили Аманду разжать губы. И вот она в его постели. Она чувствует, как его губы жадно набрасываются на грудь. Аманда не переставала удивляться тому, что Тони так же жадно припадает к груди, как и маленький Джон. Но сегодня он припадал то к одному соску, то к другому, ожидая появления молока, но его не было. Удивленный, Тони посмотрел вопросительно на Аманду.

– У меня кончается молоко, – объяснила она, прочитав в его глазах вопрос.

– Это из-за того, что я...

– Возможно, но я не думаю, что это истинная причина.

– – А как же быть с ребенком?

Вдруг он почувствовал перед ребенком свою вину за то, что украл у него что-то жизненно важное» и необходимое.

– Ему почти шесть месяцев. Надеюсь, он скоро отвыкнет от груди.

Успокоившись, Тони вернулся к более приятному занятию, и вскоре ни один из них уже ни о чем не думал: их кровь превратилась в раскаленную лаву, которая бывает» при извержении вулкана, сметающего все на своем пути.

Аманда осталась у Тони до рассвета: она была очень измучена и не могла подняться в свою комнату. Тони проснулся, когда она встала.

– Аманда, я чуть ли не забыл.