Глухие звуки шагов и тихий стон из темноты.

— Не бойся, — продолжал Рой, четко выговаривая каждое слово, — я просто зашел тебя проведать. Со мной друг. Эта милая леди хочет с тобой познакомиться.

Рой надел очки ночного видения и первым вошел в полутемную каюту. Дарби последовала за ним. В каюте был иллюминатор, и темноту немного рассеивали огни, мигающие на крыле. Мебели здесь не было. На ковре лежали карандаши, бумага и какая-то одежда. Дарби удалось разглядеть больничные халаты, грязные носки и мягкие белые мокасины на липучках.

Слева был дверной проем, ведущий в маленькую комнатку. В темноте виднелись очертания рук и ног пытающегося спрятаться от них человека.

Рой сжал ее локоть, давая понять, что идти дальше пока не следует.

— Даррен, — мягким, ласковым голосом заговорил он, — иди сюда и поздоровайся с моим другом.

Узел конечностей в темноте начал распутываться, и Даррен Уотерс, пятясь, вышел из комнаты. Он был абсолютно голый, и его тело было изуродовано остеопорозом. Да и вообще он скорее походил на чудовище Франкенштейна, чем на человека. Бугры кривого позвоночника выпирали над мертвенно-бледной кожей, покрытой рядами круглых шрамов. Они покрывали его спину, ягодицы и бедра и заставили Дарби вспомнить о колотых ранах на теле Марка Риццо.

Даррен Уотерс продолжал смотреть в дальний угол, пряча от них свое лицо.

— Ты стесняешься? — спросил Рой.

Даррен задергал головой вверх-вниз, вверх-вниз. Все его тело начало раскачиваться.

— Давай мы все вместе сядем и пораскрашиваем картинки, — предложил Рой. — Как ты на это смотришь?

— Аг-га, — выдавил из себя Уотерс и наконец обернулся к ним.

Дарби увидела кривой шрам от кастрации толщиной с велосипедную покрышку. У него также не было правого уха. Его либо откусили, либо оторвали.

Уотерс зашлепал к карандашам. Но тут он заметил Дарби и решил подойти ближе и рассмотреть ее.

— Это мой друг, — сказал Рой. Его пальцы впились ей в локоть. — Ее зовут Дарби.

— Привет, Даррен.

Покрытое шрамами лицо было напрочь лишено бровей. Одни шрамы были кривыми и толстыми, другие тонкими и аккуратными, явно оставленными скальпелем. Огромный зоб покрывал его шею и часть левой щеки. Его нос был сломан бессчетное количество раз, а то, что от него осталось, представляло собой бесформенную массу. Он попытался улыбнуться. Изуродованные губы, дернувшись, обнажили беззубые десны — такие же, как и у молочно-белого существа, которое Дарби привязала к дереву.

Он выхватил из ее руки конверт и заковылял в угол, издавая гнусавые, но явно радостные звуки. Потом принялся разрывать конверт, как обертку рождественского подарка.

Фотографии выпали ему на колени. Он поднял одну из них, посмотрел на нее, отшвырнул в сторону и потянулся за второй. Он проделал это раз шесть. Потом его голова дернулась вверх, и он замахал Рою одним из снимков.

— Это картинка, — произнес Рой.

Уотерс что-то сказал ему на языке глухонемых и поднес к лицу один из рассыпанных вокруг снимков.

— Для этого нужно включить свет, — ответил Рой.

Уотерс затряс головой.

Рой выпустил локоть Дарби, сунул руку в карман брюк и извлек небольшой фонарик. Подойдя к Уотерсу, он положил фонарь на пол, а сам сел рядом.

— Даррен, ты не хочешь включить фонарь? — спросил Рой, похлопывая ладонью по полу рядом с фонарем.

Уотерс склонил голову набок, сделал какие-то знаки и схватил фонарь.

— Смелее, — подбодрил его Рой. — Можно, Дарби сядет рядом с тобой?

— Аг-га.

Она села на пол рядом с Роем.