— Мое дыхание в полном порядке. Как и зрение. И еще меня не тошнит.

— А как у вас с пищеварением?

— Спасибо, что напомнили. Да, у меня есть проблемы с пищеварением.

Он поднял на нее глаза, в которых светился живейший интерес. У этой подопытной свинки наконец-то проявился симптом.

— Мне трудно переваривать весь этот бред относительно того, что вы до сих пор не знаете, воздействию каких веществ я подверглась, — хладнокровно произнесла Дарби. Ее раздражала необходимость сохранять хорошую мину при столь отвратительной игре. Она выдавила из себя улыбку и все так же спокойно продолжала: — И можете не утруждать себя заявлениями, что у вас до сих пор нет результатов анализов. Вы только и делаете, что берете у меня кровь и впрыскиваете в мои вены какое-то дерьмо, отказываясь сообщить мне его название. У меня от него голова гудит, как после нескольких раундов с Крисом Брауном.

— С Крисом Брауном?

— Это парень певицы Рианны. Тоже певец. Он избил ее до полусмерти. Это было во всех газетах.

— Боюсь, что я это пропустил. Как бы там ни было, но вялость, которую вы испытываете, — это побочный эффект седативных препаратов, которые мы колем, чтобы облегчить боль от сломанных ребер и не допустить угнетения дыхания.

— Что возвращает нас к началу разговора. Я в последний раз вас спрашиваю, доктор Джеркинс, воздействию какого вещества я подверглась?

— Похоже, это был зарин.

— Похоже?

— Ваши анализы не дают нам полной картины. Именно поэтому мы…

— Как насчет тех, кто погиб в Нью-Гемпшире? Вы взяли у них анализы?

— Взяли. Они умерли, вдохнув зарин. Зарин, мисс МакКормик, это нервный газ, изначально разработанный немцами в качестве…

— Пестицида, — закончила за него Дарби. — Это прозрачный бесцветный газ, не имеющий запаха. Он может до получаса сохраняться на одежде человека, что объясняет необходимость в немедленной дегазации. Вдыхание газа или небольшая капля сжиженного газа на коже приводит к потере сознания, конвульсиям, параличу, а затем и остановке дыхания.

— Обывательская терминология, но в целом вы правы. Но как я пытался объяснить, прежде чем вы меня перебили, мы продолжаем делать анализы, чтобы убедиться, что вы не вдохнули этот газ. Эти анализы занимают очень много времени, мисс МакКормик. Я знаю, что вы считаете, будто мы преднамеренно удерживаем вас здесь, но, смею вас заверить, это не так.

Доктор Джеркинс отвернулся к своему лотку, взял шприц и опустил иглу в пузырек. Это был демерол, наркотическое обезболивающее, применяемое для снятия средних и сильных болей. Ничего удивительного, что Дарби чувствует себя, как жертва бандитского нападения. Она всегда плохо реагировала на демерол.

— Мне не нужен укол, — заявила она.

— Поверьте, нужен.

— Я и без него могу терпеть боль.

— Я в этом не сомневаюсь. Похоже, у вас очень высокий порог болевой чувствительности. Но нас беспокоит кашель. Вы кашляли сегодня ночью. Сильный кашель способен привести к повторному смещению сломанных ребер. И вот тут вам поможет демерол.

Он положил шприц в лоток и взял упакованный в фольгу ватный тампон.

— Я хочу взглянуть на результаты своих анализов, — продолжала Дарби.

— Для этого необходимо разрешение главного сержанта Глика. Его еще нет, но он попросил меня передать, что сегодня же встретится с вами, как только вернется в лабораторию.

— Вы с ним говорили?

— С ним говорил человек, с которым вы беседовали по внутренней связи. Он пообещал ответить на все ваши вопросы.