— Сумочку трудно засунуть в карман. А как насчет моего телефона?

— О телефоне я ничего не знаю.

— Вы возместите мне его потерю?

— Поговорите с кем-нибудь из Нью-Гемпшира.

Дарби подняла голову от бумаг.

— Я говорю с вами. Экипировка обошлась мне недешево.

— Занесите это в разряд списанных налогов.

— Мне нужно в туалет.

— Заканчивайте подписывать, и вы свободны.

Она повиновалась, всячески демонстрируя свой дискомфорт.

Подписав последнюю страницу, Дарби взяла планшет в руки. Страницы не были закреплены и, когда она потянулась к столу, соскользнули и рассыпались по полу.

— Прошу прощения, — буркнула Дарби, бросая планшет на стол. — А теперь мне надо срочно в туалет. Я истекаю кровью.

Он растерянно осмотрел ее руки и лицо.

— Месячные, — уточнила она.

На лице Билли появилось выражение отвращения. Он вскочил на ноги, выкатил ее из комнаты и по коридору, освещенному до боли в глазах, подвез к двери туалета для людей с физическими недостатками. За углом поджидали двое мускулистых вояк в полевой форме с пришитыми к курткам табличками с именами. Энтони и Уикс. Уикс, высокий парень с одутловатым лицом, был вооружен автоматом.

— Когда вы закончите, они отвезут вас домой, — сообщил Фитцджеральд. Потом ухмыльнулся и подмигнул ей. — Ведите себя прилично, мисс.

Глава 22

Дарби подняла глаза к потолку. В таком заведении, как это, она ничуть не удивилась бы, увидев видеокамеру, но ни на потолке, ни на белых стенах ничего не было. Она сняла с ног ремни и швырнула их в металлическое мусорное ведро возле унитаза. Потом, вытащив из-под себя бумаги, встала с кресла и заперлась в кабинке.

У нее в ушах все еще звенели прощальные слова Билли Фитцджеральда: «Ведите себя прилично, мисс». С каким самодовольством он это произнес!

«Можешь за меня не волноваться, мистер!» — подумала она, уже собираясь изорвать страницы на клочки и спустить их в унитаз. Вдруг ей в голову пришла другая, более приятная и привлекательная мысль: этих страниц касался Билли Фитцджеральд! Она могла бы проверить его отпечатки пальцев по автоматической базе данных. Все военные и офицеры органов правопорядка были обязаны предоставлять свои отпечатки для занесения в эту базу.

«Зачем тебе это нужно?» — мысленно поинтересовался у нее Билли Фитцджеральд.

«Да просто я не верю, что ты представляешь армию».

У нее не было никаких доказательств, а только какое-то внутреннее чувство, основанное на знакомстве со многими офицерами, служившими в Ираке или Афганистане. Почти у всех на бицепсе или чуть повыше кисти гордо красовались татуировки. Это был своеобразный обряд посвящения. У ее отца, бывшего морского пехотинца, татуировки были на обеих руках: бледно-голубая эмблема морской пехоты США на правой и более красочный и замысловатый рисунок на левой, где был изображен классический бульдог, символ морской пехоты, с подписью «Semper Fi». У Билли Фитцджеральда татуировок не было, что само по себе было не так уж и странно, поскольку не все военные их себе делали. Но у него и стрижка не соответствовала уставу. И еще он не брился. Если он не военный, зачем притворяется?

Дарби сложила документы в крошечный квадратик, обернула их бумажным полотенцем и сунула в просторные больничные панталоны. Мешковатая пижама скрыла образовавшийся у нее на животе бугорок. Нажав ногой на педаль унитаза, она спустила воду и подошла к умывальнику вымыть руки.